Цикл стихов представляет собой глубоко интроспективное и мрачное путешествие в мир экзистенциального кризиса, страха и отчаяния. В основе лежит острое ощущение неизбежности будущего, воспринимаемого как враждебная, безжалостная сила, окутанная туманом непонимания. Это будущее порождает физический ("ком в горле") и душевный страх ("душу поглотил страх"). Несмотря на фаталистическое чувство невозможности что-либо изменить ("ничего не изменить"), лирический субъект цепляется за надежду, пытается осмыслить происходящее и готовиться к грядущему.
Данная подборка стихов — это мощный и безжалостно откровенный голос души, захлебывающейся в пучине страха перед будущим, отчаяния от настоящего и тяжести прошлого. Это крик о невыносимости существования, чувстве вины, утрате смысла и любви, выраженный через яркие, часто шокирующие образы физического и душевного распада. Цикл оставляет ощущение глубокой трагедии и экзистенциального тупика.
Братья Онноф и Тин Лоретт — последние наследники древнего рода охотников, чья судьба веками была связана с тёмными тварями, скрывающимися в глуши. Но теперь им предстоит не просто охота — а испытание, которое определит, достойны ли они имени своих предков.
Их путь лежит через гиблые земли, где каждый шаг может стать последним. Онноф, грубый и вспыльчивый, привык полагаться только на сталь и ярость. Тин, напротив, идёт дорогой древних ритуалов и запретных артефактов. Разные, но связанные кровью, они вынуждены довериться друг другу — иначе не выжить.
Но самое страшное ждёт впереди. Грохитал — изголодавшийся, изуродованный зверь из глубин чащобы — уже выслеживает их. Его ярость нечеловечна, его хитрость смертельна. И если братья не перестанут грызться между собой, монстр разорвёт их на части…
Какого проснуться, и впервые осознать что ты существуешь? Какого это, осознать, что внутри тебя ничего нет... Какого это понять, что вскоре твоя жизнь изменится.
Новая семья, новая жизнь, новый город, новые люди. В этот момент хочется остаться в том старом мире. Хочется остаться в той невероятно уютной статичности, в той уже доколе привычной пустоте...