Заходил(-a)
Ну как знаете). А то не хочется тратить деньги на так называемых редакторов, которые в жизни тексты не писали, а мнят из себя черт знает кого. В свою очередь спешу сообщить, что я редактор в крупном федеральном издании. Стараюсь при этом не мнить из себя черт знает кого)))
Я ищу себе сотоварища. Надо бы скооперироваться и вычитывать тексты друг друга. Вы же знаете, что свои произведения откорректировать ох как непросто(
Елка не стоит, мандарины не куплены. В этом случае мне кажется надо поставить точку с запятой.
Надеюсь, помнишь, правда и т.д. Половину из этих слов надо вырезать. Не должно чередующиеся предложения начинать по одинаковому принципу
Надеюсь, ты помнишь как меня зовут?! Впрочем, не важно.
Так лучше, мне кажется.
Ну я бы, наверное, и не советовал. На самом деле так себе произведение. А вот "Я, мои друзья и героин", а главное "Роман с кокаином" я бы посоветовал от чистого сердца и с превеликим удовольствием!
Текст хорош. Стиль напоминает тот же что и "Дневники баскетболиста". Ваши мысли мне близки. А главное вы можете их передать... передать так, чтобы было мощно, в сознание, в точку. Моя оценка 5 из 5. Оформить бы еще в целостное произведение...
Уже более трех тысяч скачиваний. Книгу растащили по сайтам. Их теперь не менее 70-и. Причем с удивлением отмечаю, что она встречается даже на сайтах вообще с литературой никак не связанных...
Независимое икусство/independentart.ru
Отличное, целостное и зрелое произведение. Очень понравилось. Грустно, но до боли жизненно. Язык лёгкий и очень приятный. Читается на одном дыхании. Сломать «четвертую» стену, обращением к читателю, прямо в прологе – это очень смело. И при этом здорово. Рассуждения о реальности мира, в начале повести, очень напомнили концепцию мира «Матрицы».
История родителей ужасно грустная, но в неё легко поверить, а оттого ещё страшнее. Главный герой очень приятный. Не то чтобы яркий, но и запоминается и ему симпатизируешь. Лилия – прекрасна. Получился действительно очень интересный образ. Даша – тоже хороша, но её очень жалко. Но такая книга, тут и мотив самоубийства, и сцена похорон, которая очень напомнила известную фразу: «Когда ты рождаешься, ты – плачешь, а все вокруг улыбаются, когда умираешь – все плачут, но улыбаешься ты.» (не знаю правильно ли я процитировал, но смысл тот). Какие-то такие ощущения эта сцена и оставила.
Концовка прекрасна. Автор знает о чём говорит и это очень сильно ощущается. Наверное, тем людям, которым знакомы эти ощущения – повесть очень понравится. В итоге получилась очень хорошая, крайне жизненная, искренняя и правдивая повесть. Язык замечательный. Содержание прекрасное.
Независимое икусство/independentart.ru
aliia_kash/livelib.ru
Автор удивил. Есть в «Лилии» набоковское в стиле «Лолиты», агеевское в стиле «Роман с кокаином» и чуть совсем порочного в жанре «Мечтателей» Адэра Гилберта. В самую пору попасться на глаза Бертолуччи и явиться свету интригующе-завораживающей киноленте о просмотре которой не жалеешь, но признаться несколько стыдно (есть опасения, что общество не примет фантазии, выходящие за рамки общественных шаблонов приличия).
Будь я писателем, вряд ли бы осмелилась изложить все это — писать и говорить о том не принято вопреки Фрейду утверждавшему, что все вокруг вертится в свете эротических фантазий и, вероятно, каждый периодически переживает описанные в «Лилии» эмоции, но с остервенением отрицает.
Почему «Мечтатели»? А вот поэтому:
«Я уже чувствую её бесцветный запах, предательски источаемый природой, не разбирающей родство; украдкой наблюдаю отвернувшуюся и натягивающую на ночь майку; вижу белоснежные «бикини», наполовину скрывающие тугие ягодицы с натянутой светло-медной кожей (смугла как мать); округлившиеся бедра; некую кошачью грацию, проявляющуюся неосознанно, но неумолимо, как и заложено в чертовскую натуру — коварная богиня Рати, разумеется, не могла упустить жертву и не освоить плоть в ещё одном земном многообразии...»
«Лолита» же следующее:
«В напряжении я сидел истуканом, от её прикосновений, якобы невзначай, моё многострадальное тело было наэлектризовано до кончиков волос и коснись меня кто-либо иной, его отбросило бы ошпаренного высоким напряжением. Периферийным зрением я не мог упустить из виду направленные против меня почёсывания прелестной ножки, золотистые штрихи на округлившемся бедре и белоснежные трусики, выглядывающие из-под сарафана на мгновения при прикосновениях хозяйки (якобы поправляет задравшиеся до неприличия края — целенаправленно, безусловно, целенаправленно).
Все окружающее перестало существовать, были в этом мире только она и я, и мысли, волнующие смелостью, роились в черепной коробке беспорядочно, точно пазлы, раскиданные на столе несмышлёным ребёнком, фиксирующим в отдельных нечто замечательное.
Она понимала, что происходит в моей голове, с моим организмом и даже если не вполне отдавала отчёт, обескураживающее воздействие своё осознавала на инстинктивном уровне, чертовка!»
А патологическая зависимость как в «Романе с кокаином» отражена во многих моментах, в том числе здесь:
«Она была юна, но не образом жизни. Потрёпанная во швах кожаная куртка-френч (не по погоде, но облачением рабочим, едва доходит подолом до средины пока ещё округлых и точёных бёдер) вероятно последнее из всего приличного, что у неё сохранилось. Она представляла собой подростковую худобу и стройность. Во взгляде сквозила тоска с ноткой отчаяния. Поникшие очертания лица — словно сгорбленная ветром осинка склонилась она под бременем одолевшей безвозвратно зависимости. Рассматривая её худенькую спину хотелось защитить и вырвать из бездны, вовсе не способную оценить порыв, поскольку все в ней упиралось в одно: отречься от окружающей действительности снова и это было самой сокровенной мечтой и единственной целью, для достижения которой она вышла в свет в этот день и выходила во все предыдущие».
В то же время повесть заинтересовала не только сюжетом, но и слогом. Читатель не избалован подобного рода сложным, но в то же время читабельно-певучим изложением с приёмами эмоционального погружения в образы и интересными ассоциативными играми. В этом есть отличие от модных обрывисто-простецких оборотов в стиле Мариам Петросян и Санаева, читать которых вроде бы и легко, но эстетическое удовольствие сомнительное: удовлетворение от прочитанного если и присутствует то разве что из-за наличия скандальности описываемого.
Скандальность же в «Лилии» также выражена куда более чем. Впрочем, это присуще всем авторам. Камряну Кинге удалось заинтриговать с первых же страниц, хотя и «зависимая» в ходе дальнейшего повествования отсутствует, но вроде бы и места ей больше нет. Привлекая продажную девочку, автор попытался раскрыть характер главного героя более наглядно и пресмыкающаяся натура раскрывается с куда более глубоким пониманием, чем если бы этой дамочки не было. К тому же не на ней завязана вся история, а на Даше, с которой все случившееся можно описать одним словом — трагедия! Это трагедия современности и бог знает сколько таких потерянных душ на просторах нашей Родины.
Как водится в драмах, трагизм изложен во второй (последней) части и доходит до кульминации к самому завершению... Упс, раскрывать суть не в моих правилах, так что обойдемся без этого.
Вывод следующий: стоит читать, но приступать стоит с осторожностью — «Лилия» не для всех. Впечатлительных она может шокировать и вызвать отторжение. Но, как и указал автор, от этого история не перестает быть реальностью и вся эта «грязь» существует в действительности.
Насколько мне известно, за период в два месяца как она появилась в сети её скачали чуть более тысячи человек (со слов автора). Выражу свое личное мнение — повести требуется некоторая корректорская обработка. Со слов Камряна Кинге в ответном письме на запрос: «работа над этим ведется и поэтому она пока опубликована в бесплатном варианте».
aliia_kash/livelib.ru
Написал(-a) комментарий к произведению Письмо дедушке
По сравнению с Кристианой, второе это, друг мой, шедевр! Первое это, знаете ли, это Донцова, а второе это Достоевский. Прочитайте вики: автор Агеев, произведение "Роман с кокаином"