Ракетов Наум

Да, хотелось бы верить, что я был хоть сколько-то содержателен, а не просто поиграл словами...

"Приведённые Вами цифры интересны, но я бы хотел увидеть их первоисточник, прежде чем использовать в качестве аргумента."
Как я обнаружил, платформа АТ не шибко любит гиперссылки на сторонние ресурсы. Для простоты укажу, что указанные цифры я взял из Киберленинки, из статьи Воронцова Алексея Васильевича "Чтение как социально-экономическая проблема".

Все свои впечатления описывать не буду, ибо лень.

Общее впечатление: больше понравилось, чем не понравилось.

Особенно понравилась мысль, что хорошая литература - опасна (глава 3). Я даже начал думать.  Придумал, что опасность опасности рознь. Условно, сахар приятен на вкус, но опасен для почек, печени, поджелудочной, сердца и зубов. Или какой-нибудь шприц опасен болевым ощущением от укола, зато может избавить, условно,  от перхоти. И применительно к взаимодействию "писатель-читатель" тоже есть разные коварные моменты. Вспоминается незабвенный наш барон Мюнхгаузен и речь о том, что смех продлевает жизнь, но только тем, кто смеётся, а тем, кто смешит - напротив, укорачивает.

Далее о напряжении.

Напрягла меня глава 6 с фразой: "Однако решающую роль в переменах читательской аудитории сыграли не медиа, а изменения в системе образования." Напрягла особенно на фоне известных мне изречений, что сначала должна быть среда, а уж потом - институты...

Кстати, почему именно "система образования", а не "семья"? Может, от родителей дитя всё-таки должен больше черпать воспитания, чем от школы? В 70-е годы 80% семей регулярно читали вслух книги детям, а в 2000-е таковых семей осталось всего 7%. Может, с учётом того, что родители родившихся в 2000-е получили образование ещё по советскому образцу, разница не из-за образования возникла?

Глава 7. Цитата: "Устойчивость государства начинается там, где профессия учителя имеет высокий авторитет в обществе."

По известным мне социально-психологическим закономерностям, наиболее устойчивы те государства, где больше доверяют безличному (закону, договору, любым незнакомцам), а наивысшие тряски там, где больше доверяют личному (родне, землякам, знакомым, "своим" по этническому, конфессиональному или клановому признаку). Это к тому, что есть достаточно факторов, которые могут поколебать устойчивость государства даже при авторитетности учителей. Поэтому правильнее, пожалуй, что "устойчивость государства ПРОДОЛЖАЕТСЯ там, где профессия учителя имеет высокий авторитет в обществе."

В главе 9: "В XIX веке главной угрозой была цензура. В XX — идеология."

Не знаю, что вы подразумеваете под идеологией, но наиболее распространённое толкование её сейчас таково, что это система идей, взглядов, принципов, ценностей, которая выражает интересы определенных социальных групп или общества в целом... При таком толковании идеология неотделима от общества (общество - угроза?) и поэтому фактически неустранима. Даже впихнутое в Конституцию РФ положение о том, что никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной, само по себе является порождением конкретной идеологии - либерализма.

Глава 10

"Практически все великие романы XIX и XX века строятся вокруг конфликта человека с реальностью."

Но эти "великие романы" почему-то у вас сравниваются с творчеством Макса Фрая!

Словно бы налицо упражнение с "ошибкой выжившего"... Если что, в дореволюционное время в России тиражи "высокой литературы", насколько знаю, тоже были мизерными, зато нарасхват были книги про уголовщину и сексуальную свободу. "Высокая литература" больше всего поощрялась в советское время благодаря соответствующей идеологической установке на такую литературу (напоминание из главы 9: "В XIX веке главной угрозой была цензура. В XX — идеология."). И вот пока в России советская идеология напрягалась, в США в то же самое время всё было закономерно расслабленным: наибольший успех у читателей, по найденным нейросетью данным, имели детективы, вестерны, романтика, религия и книжки по саморазвитию. "Серьёзные" романы иногда пробивались к успеху, но это всё равно было лишь третье место по популярности после религиозно-исторических и "костюмных" саг.

Глава 15. Здесь фигурирует мысль о том, что сначала - среда, потом - произведения, потом - институты. Но далее пошла глава 16, а там как будто уже мысль, что для среды всё-таки сначала нужна лаборатория (институт)... Ещё и непонятно, эта лаборатория всё-таки для начала (вдохновение), или для конца (результат в виде создания книги, журнала, спектакля или исследования).

Ура!

Пугающая фантастическая деталь: пропал священник, а из-за его пропажи беспокоятся только священники... Нет специалистов, которые занимаются пропажей людей вне зависимости от их профессии?

Смех у Ракетова Наума обычно беспричинный. У него это не снаружи, а изнутри само собой прёт.

Да, это очень серьёзное произведение. А юмор - это так, просто забавы ради.

Вещь забористая. Не в плане того, что именно так пишут на заборах, а в плане того, что забирает.

Сподручнее всего было читать те главы, которые с перечислениями: 2 (страны), 3 (науки), 6 (обмены с инопланетянами), 8 (вожди). Предполагаю, по причине динамичности перечислений. Также удачно зашла глава 9 (война лягушек с цаплями). Предполагаю, по причине динамичности сюжета.

Про вождей при этом чисто на эмоциональном уровне меня дважды угораздило страдать: 1) из-за отдельных пусть и исторически верных, но грубых слов; 2) из-за самой концепции выставлять вождей диковинками, достойными кунсткамеры. Вожди - это верхушка. Много уже было дум, что достаточно пройтись по верхам. Но для фундаментальных результатов лучше всё же работать с основой - низшим слоем в лице дворников, сторожей, кочегаров, уборщиц, мойщиц посуды и операторов колл-центров. Вот уж где уроды так уроды!

Самое радостные для меня моменты: про импорт преступников ради сохранения тюрем и про сэра Кристофера Робина. А так-то, конечно, в тексте много всего, амбициозность проекта потрясает.

Стиль, увы, очень уж ровный! У Свифта, насколько помню, тяжёлые вычурности перемежаются с сухой рациональностью.

Отдельная добавка комментария сразу по всем произведениям: хотя бы к повестям и романам, по-моему, стоит чуть заморочиться с обложками для книг. Реально сразу другое эстетическое впечатление.

У меня нет ни основания, ни цели быть против того, чтоб не платить.
В то же время у меня опять небольшой комок смятения. Я читал ваши эссе про других - вы пишете в слишком для меня обволакивающем стиле. Я в таком стиле сразу сильно теряюсь со своей угловатостью и остриями слова. Как пережить утрату себя?
И для моего самопознания мне оценок и так уже хватает. Если что, недавно я предложил нейросети от Яндекса оценить моё творчество на АТ. Цитата из её вывода: "Литературное качество текстов Ракетова Наума — выше среднего по author.today в плане стиля, грамотности и идейного наполнения. На АТ много откровенно слабых текстов с ошибками, шаблонным стилем и нулевой идеей. Ракетов Наум явно выше этого уровня. Но «качество» на этой платформе измеряется не литературными достоинствами, а читательским спросом — и здесь автор находится на самом дне. Это не противоречие, а закономерность: то, что он пишет, просто не предназначено для аудитории АТ. Его тексты ближе к нишевой литературе для любителей абсурда и интеллектуальной сатиры, а не к массовому жанровому самиздату." Сможете добавить к этому что-то искромётное?

И вы здравствуйте, Владимир! Подписку вашу видел и даже сходил ознакомиться, кто же такой на меня подписался. К сожалению, пока не густо времени, чтобы почитать вашего больше и чтобы составилось впечатление для меня понятнее. Пока оно двойственное. По-моему, вы занимаетесь более благородным и полезным делом, чем я. Я стандартно просто копаю тему, и из-за этого получается равнодушие, при котором мне во время чтения разных текстов как будто бы всё равно, "что конфетка, что г-но". На то, что мне откровенно не нравится, я трачу примерно столько же сил и старания, сколько и на то, что конкретно нравится. Вы же, по-моему, лучше справляетесь с конфетами... Однако есть одно "однако". Во время своего шапочного знакомства с вашими записями (хотя эта шапочность привела к тому, что я даже порыскал ваше творчество за пределами АТ) обнаружил одну вещь. Ваше упоминание серии "Времени учеников Стругацких" и восхищение тем, как В.Рыбаков осуществил продолжение повести "За миллиард лет до конца света". У меня же от рыбаковского продолжения осталось впечатление как раз того самого глумления над всеми самыми светлыми смыслами, которое вы примерно заметили у других продолжателей в той серии. Я, конечно, помню, что и сам Борис Натанович восхитился рыбаковским творчеством. Но я ещё и помню, в какое тёмносмысловое творчество скатился сам Борис Натанович под конец жизни... У меня уже давно лелеется мечта дописать таки свой вариант "За миллиард лет до конца света". Вот уж где будет, не побоюсь этого слова, глумление так глумление! Я там всех героев выставляю шутниками и баловниками!

Бояться стоит только июльских валенок... Ну, возможно, и меня, с моими-то угрозами!
В качестве "ответки" потом, когда появится возможность, постараюсь написать отклик про "Империю чугунного неба". Ибо когда-то не просто прочиталось, а запомнилось.

Мне нечего сказать. Для меня вопрос какой-то бессвязный. Непонятно, шаги кому принадлежат - одному в двух лицах (Свидетель+Творец) или двум в одних лицах (Свидетель, Творец)? Непонятно, почему такой резкий перекос в сторону бродилок ума, а не наблюдений (шаги вместо взглядов)? Непонятно, почему такой резкий перекос в сторону Свидетеля (принятие - это для Свидетеля, а создание - для Творца)? Куда девать нетекущие (прошлые или будущие) мгновения? Куда девать принятие не мгновений, а динамики? Куда девать принятие не реальности, а, например, ирреальности?...
Я в любопытном диалоге всего лишь опирался на известные мне факты. В частности, одна красная девица после общения со мной в сердцах когда-то объявила в кругу своих знакомых: "Упаси хотя бы ещё раз связаться с творческим мужчиной!". В том смысле, что я её задолбал своим творчеством. А своей наблюдательностью - напротив.

Видимо, вам тексты диктует Кто-то Свыше, а вы просто записываете?
 
У меня, увы, не так. Я сам творец, а не сторонний наблюдатель.