Написал(-a) комментарий к произведению Паргоронские байки. Том 4
Александр Валентинович, такой вопрос.
Во втором томе в интерлюдии перед байкой "Император" есть вот такой диалог:
- Так я их и раньше особо не опускал. Просто... ты вот представляешь меня или того же Гаштардарона, делающим нечто вроде того, что делал Клюзерштатен? Мы все совершенно разные, Бельзедор.
- А как он демолордом-то стал? – спросил Дегатти. – Клюзерштатен, я имею в виду.
- Скучно, как и я, - пожал плечами Янгфанхофен. – Умерла его мать. Она была демолордом, знаете ли. Эсветаллила, Ключница Паргорона. Единственная женщина-гохеррим, которая была демолордом, не принадлежа к первородным. А единственным ее наследником был Клюзерштатен. Всеми нами любимый козломордый трикстер.
- От кого она его все-таки нагуляла? – спросил Бельзедор.
- От другого демолорда. Из другого мира. Мы не знаем его имени. Да и не особо хотим знать, честно говоря.
Но при этом "Повелитель зверей и чудовищ" в этом томе ясно показывает, что Корчмарь прекрасно знает, что отец Хромца не демолорд, равно как и его имя.
Соответственно, если можно, то хотелось бы понимать:
- Если Корчмарь в том диалоге врал, то зачем?
- Если это было написано до придумывания ПЗиЧ, то почему вы решили сохранить этот фрагмент?


Написал(-a) комментарий к произведению Паргоронские байки. Том 4
И что же могло его заставить так довериться?)