Александр и Ксения Рудазовы

Руки Лахджи превратились в костяные молоты. Ноги расплылись десятком щупальцев, она намертво прилипла к полу, и принялась гвоздить ближайших големов. Прежде, чем Дегатти успел заорать, а Сталеклык – что-то сделать, чья-то бронзовая башка уже раскололась. Попугай с криком взлетел и принялся кружить над беснующейся демоницей.

- Не в порядке! - не сдержался и рявкнул Загак. – У тебя в теле… паразит!

Крылья Лахджи распахнулись, а хвост пошел волнами. Ее охватил гнев, и тело начало меняться. Ладони развернулись, выпуская пучки игольчатых щупальцев. Ноги разделились на несколько частей и покрылись хитином. Лицо превратилось в кошмарную морду. На песок брызнула смрадная слюна.

Совнар завернул за угол и в ступоре воззрился на… суть Древнейшего, это что, Грибатика?!

И она наконец-то закончила. Теперь в темнице сидели две абсолютно одинаковые Кийталаны – одна внутри камеры, другая снаружи. Родная мать бы их не различила… без глубинного прозрения. Но это доделает Хальтрекарок.

Темница вызвала у Астрид живой интерес. Она тут раньше не бывала. Лахджа посадила ее на плечи и спрятала под серебристым капюшоном. Себя она тоже видоизменила, превратилась в совершенно не похожее на красивую молодую фархерримку горбатое существо мужского пола.

Лахджа перешла в свою самую скоростную форму. Блестящий легкий инсектоид с пружинящим шагом. Нанести Бракиозору вред демоница не надеялась, а потому просто понеслась кругами, отвлекая внимание от Дегатти и Астрид, ища какой-нибудь выход… хоть какой-нибудь!

Она вошла в Зеркальный переулок. Тут жили бушуки, мастера Зазеркалья – и дома у них были с зеркальными стенами. Лахджа увидела сразу десятки отражений – десятки своих лиц, и каждое растерянное, с трудом сдерживающее крик.

Смотреть на это не хотелось, и Лахджа превратилась в Ассантею. Вот оно – лицо врага. У нее уже получались очень достоверные копии – особенно тех, кого она хорошо знала.

К сожалению, безумная девка не смогла назвать адрес или внятно объяснить дорогу, так что Ассантея просто пошла за ней. Подарок весело прыгала по мокрой земле, не пропуская ни одной лужи, тренькала пальцем по старым кирпичам и болтала с паргоронскими котятами.

По стене пробежала трещина. В коридоре сошелся настоящий паргоронский интернационал – четыре высшие демоницы разных видов. Все были ослепительно красивы – и пытались вырвать друг другу кишки.

Впрочем, Лахджа сейчас уже не казалась красивой. Ее очертания расплылись, волосы взметнулись белой пургой, правая половина лица стала инсектоидной, а все тело покрыли многоцветные перья пополам с шерстью. Она молниеносно перетекала из формы в форму, не задерживаясь надолго ни в одной.

Да и Абхилагаша сразу перешла в истинный облик – огромной монстрообразной бабищи с четырьмя сиськами и вываленным из пасти языком. Два чудовища рвали друг друга на части – Абхилагаша пыталась втянуть Лахджу в зев, Лахджа била ей по ушам разрывающим перепонки визгом, смертельным ультразвуком.

Наложницы смотрели на него немного ошалело. Они часто так смотрели, когда Хальтрекароку приходило внезапное желание с ними повидаться. Сидзука машинально продолжала подпиливать ногти, Бренда шлепнулась, уронив пульт и тарелочку с сыром, а Лахджа застыла с криоскальпелем.

И эти секунды стали спасительными. Словно огромная блоха, Лахджа сиганула к порогу старинного особняка в классическом паргоронском стиле... и распласталась там, как живая клякса.

Сразу после этого рядом раскрылись порталы, из них появились щупальца... и их разбрызгало в кашу. Свистнул огромный черный меч и раздался довольный голос:

- О, Кошленнахтум сошел с ума и напал на жену другого демолорда. Отлично.

Гаштардарон врубился в битву сразу же, не спрашивая, что к чему. Он не любил лишних вопросов. Рыцарь Паргорона просто отдался нежданно случившейся стычке – и с упоением замелькал среди порталов, разрывая их в клочья, вспарывая гудящим от счастья клинком.

Все гораздо проще. Когда вы бессмертный среди смертных, имя, документы и место проживания нужно время от времени менять. Иначе слишком палевно.

И когда Ассантея, купившая какой-то брелок, свернула за угол, ей перегородило путь уродское чудовище. Оно сидело на потолке, а крылья спускались так, что перекрывали проход. На пол капала дымящаяся слюна.

- Да, все в мире это говорят... – согласилась Лахджа, отращивая огромный карман и сажая туда Астрид. – Даже когда они произносят что-то другое, то подразумевают это. Дай – хорошее слово для определения духа общественных взаимоотношений. Что посулили Ассантее за этот иудин поцелуй?

Размышляя, Лахджа незаметно для себя взлетела. Астрид она переместила на спину, вырастила там детское креслице и закрепила дочь щупальцами-ремнями. Та ничуть не испугалась и даже радостно заверещала.

Она едва успевала отбиваться, едва успевала регенерировать. Превратилась в бронированного зверодракона, этакую покрытую шипами химеру. Пыхала пламенем, источала кислоту, сжигала и растворяла тернии и гнус.

Давление усилилось. Ме Защиты Разума не справлялось. Лахджа постаралась сбросить наваждение – и снова выдохнула пламя. Пузо раздулось, оттуда хлынул горючий газ – и все вокруг раскалилось добела.

Но Эксельсир этого даже не заметил. Огонь обходил его, огибал дугами.

- И ты стоял и смотрел, как она подкладывает проклятый предмет в люльку моего ребенка... и не сказал даже, когда я сама сюда пришла?! – начала расти Лахджа.

- Дела наложниц... – почти с мольбой пробормотал храпоид.

Лахджа стала вдвое больше его, уперлась башкой в потолок. Руки превратились в клешни, одна почти сомкнулась на толстой шее.

Лахджа не без труда отцепила его от груди и отбросила, как мерзкую мокрицу. Ожесточенно на него посмотрела, превратилась в мужскую версию себя и пошла к купающимся наядам... корриганам. Один черт, водяные нимфы.

Те искренне ей обрадовались. Сразу облепили, стали расспрашивать, какого вида она фейри либо дух, не божество ли случайно. Узнав, что демон – ничуть не огорчились.

Женщины любят все новое. Это Лахджа знала по себе.

- А ну-ка, погоди! – прыгнула следом Лахджа, принимая форму змеи. – Мы не договорили!

И посреди него стоял Калейд. Уже снова великан... раза в три крупнее, чем изначально! Десятиметровый громила метался, искал кого-то взглядом... а, ну да, ее он и ищет. Как только Лахджа вылезла, ее ударило громадной лапищей.

Она не растерялась. Сразу растеклась амебой, облепила его кулак – и потекла дальше, стала искать щели в его броне. Внедряться тысячами нитей, как кошмарный паразит.

Лахджа и Ассантея с веселым смехом разбежались в разные стороны. Лахджа сразу превратилась в этакую кентаврицу, человеколань, и бойко запрыгала по лужайке. Бесшумно, словно рысь, не оставляя следов.

- Охота начинается! – с легким даже возбуждением воскликнула она.

Хотя вкуснее от этого сырые грибы не становятся. Лахджа отрастила внутри драконью огнетворительную систему, натаскала валежника, выбрала местечко посуше и развела костерок. Нажарила ядовитых грибов, превратив собственную руку в костяную сковородку, а Зовом Еды призвала целую стопку странных хрустящих лепешек... лембас, что ли?..

Оскверненный фейри страшно зашипел. Его хоботок задымился, прожигаемый кислотой. Лахджа не собиралась давать ему второго шанса и подтянула всей массой. Ее верхние конечности превратились в заостренные лапы богомола, она вонзила их в белую плоть и нагнула Аппити-ад-Дура над корзинкой...

Договор нужен на эксклюзив. В этом случае книга выкладывается только на АТ, зато и платят за нее не 70%, а 85.

Сказать, что моряки с «Красной бестии» испугались, когда их настиг разъяренный демон – ничего не сказать. Догоняя их, Лахджа хорошенько обдумала, в каком виде желает явиться – и явилась в самом кошмарном.

Кракен. Она напала не с воздуха, а из-под воды, обернувшись восьмидесятитонным кракеном. Громадиной, захлестнувшей палубу щупальцами.

Вот это Лахдже не понравилось. Она резко сократилась в размерах, превратилась в нечто вроде ползучего растения – с сотнями стеблей, гибкое и легкое. В этом виде она мгновенно распространилась по каютам – и отовсюду вылетали щупальца с ядовитыми иглами.

- А теперь она косплеит рокурокуби, - сказала Сидзука. – Лучше бы я с Эреву осталась, он меня любил. А теперь у него мозги в кашу.

Такую толпу Лахджа в другой мир еще не переводила. Она и сама-то научилась этому совсем недавно. Чтобы упростить задачу, она превратилась в некое подобие вехота, усадила всех внутрь, и уже в таком виде пошла через туманы Лимбо.

- On the Magic School Bus, navigate a nostril... – напевала она, ища среди бесчисленных дверей ту, что приведет ее в мир под названием Парифат.

В другой половине случаев ее замечали вахтенные или просыпался капитан. Лица у них здорово вытягивались, когда они видели пролезшее в иллюминатор длинное рыло или вообще глаз на конце щупальца...

- Не уйдешь! – кричали моряки, перегибаясь через борт.

- Да что вам надо, уроды?! – возмутилась Лахджа, принимая вид русалки и слегка поднимаясь над волнами. – Я просто дорогу спросить хоте... бху-э-э!..

От него больно уже не было, но дальше Лахджа испытывать судьбу не стала. Ушла под воду, поглубже... еще глубже... еще... превратилась в подобие левиафана и злобно посмотрела на темную массу корабля.

Жизненно. Но читать такое лучше малыми порциями. Она потянулась на шезлонге и перетекла в медузоподобную форму. Спустилась в таком виде в воду и принялась оттачивать свой метаморфизм. Сначала испробовала несколько обычных водных форм – рыбы, головоногие, ракообразные. Потом попробовала сама стать почти жидкой, растеклась на сотню метров колонией водорослей... фитопланктона... Лахджа сама не была уверена, во что сейчас превратилась.

- Фу, Лахджа, ты тина, - сказала барахтающаяся посреди этого Сидзука. – Свали отсюда, я поплавать хочу!

- Сидзука, а ты боишься водорослей? – спросила Лахджа, вырастив на поверхности рот.

И начала щекотать пятки соседки. Та заверещала, задергалась, ушла под воду и быстро-быстро загребла к берегу по-собачьи.

- Да ладно, я шучу! – крикнула ей вслед Лахджа, собираясь в нечто вроде крокодила и тоже выползая на берег.

Заменил на квадратные. Будем знать, что треугольные скобки использовать нельзя.

Поскольку это была по сути первая вылазка Лахджи за пределы Паргорона, она как следует подготовилась. Перелетев через стену, трансформировалась в обычную человеческую девушку, только с густой шерстью ниже шеи. Та росла так, что создавала абсолютное впечатление шубки. У них тут поздняя осень, так что подозрений не вызовет.

Бушук зашипел. Дернул когтистой лапкой – и Лахджу отшвырнуло. Слегка скомкало даже... и пространство тоже скомкалось! Искривилось, чуть не разорвав демоницу в клочья... но раны уже срастались. А Лахджа мгновенно сменила форму, скакнула, впилась когтями в стену – и прыгнула на бушука.

Тот крикнул – и воздух загустел. Лахджа повисла будто в невесомости, поплыла вперед, как сквозь кисель. Рвалась изо всех сил – и не могла дотянуться.

Тогда она снова изменилась. Превратила хвост и ноги в подобие воронки кальмара, выпустила раскаленный пар, ускорилась... Руки же обернулись острыми клешнями... и метнулись к бушуку!

Да ну, я уже обложку сделал и с АТ эксклюзивный договор заключил.

Аэтернус предлагал. Машибухер сказал, что в этом случае он обьявит Аэтернуса почетным человеком.

Там полностью прописаны и проработаны четыре тома. Но их должно быть минимум пять, а с пятым все печально. Не хочу после четвертого оказаться в тупике с незавершенным циклом.

Из левого нельзя. Я закрыл эту возможность аннотацией к правому.

Ее вес увеличился во много раз – но сама она даже немного уменьшилась. Мышцы уплотнились до железного состояния, кожа превратилась в сверхпрочный хитин, на ногах и руках выросли шпоры. Движения стали вихляющимися, непредсказуемыми. Крылья исчезли, хвост обернулся гибким лезвием. Эндокринная и нервная системы перестроились так, чтобы реагировать почти мгновенно. Ускорился до предела метаболизм.

Тут дверь наконец-то распахнулась, бушук юркнул внутрь... а Лахджа торопливо трансформировалась в жирную бушучку. Потому что из кабинета заместителя Лави Рок вышел не кто-нибудь, а демолорд. И не какой-нибудь малознакомый демолорд, а Клюзерштатен. Ублюдочный хромец, которого Лахджа предпочла бы никогда больше не встречать.

Трудным пока что оставалось только превращение в других людей. Не получалось добиться идеального сходства. Лахджа обернулась Хальтрекароком – но Сидзука и Отрава критически покачали головами.

- Не похож, - сказала гартазианка. – У нашего мужа нос длиннее.

- И лицо умнее, - добавила Сидзука. – У тебя он совсем уж дегенерат.

- Я художник, я так вижу, - отрезала Лахджа и превратилась в Сидзуку.

- Лахджа, для тебя все азиаты на одно лицо, что ли? – вздохнула та. – Это вообще не я. Только прическа такая же.

- Конечно, - сказала Сидзука, выплескивая всю бутыль разом.

- Аааааааааа!.. – заверещала Лахджа, спрыгивая с кресла. – Аааааааааааа!.. Холодно. Не делай так больше.

- Только холодно? – разочарованно спросила Сидзука и сделала пометку в блокноте. – Ладно, а как тебе бобы?

Бобы Лахджа ловила на лету языком и лопала. Кажется, против демонов они не работали... но были довольно вкусными. Возможно, они должны ублаготворять, а не отгонять.

Чтобы удержаться, она полностью трансформировалась. Растеклась чем-то вроде конского доспеха, только кожано-костяного. Присосалась сотнями мелких присосок. И даже немного внедрилась в тело, пронизав кожу нервными сплетениями.

На лету она покрывалась все более толстой броней, да еще и метала иглы. Такой получился гигантский летающий еж... да, еще и ядовитый.

Подбавить яду!

Но Нагалинара, кажется, все-таки хорошо училась в Школе Молодых. Она с хохотом бежала прямо по воздуху, со страшной скоростью мерцала, увертываясь от всех игл, и рубила с таким бешенством, что воздух пылал.

И Лахджа принялась экспериментировать с новыми возможностями. Ее нынешнее тело оказалось ужасно интересным! Стоило даже не пожелать, а просто подумать в каком-то направлении – и оно мгновенно меняло форму! Лахджа с легкостью превратилась в человека, в кошку, в слона, в бронтозавра... стала увеличиваться еще сильнее, но в какой-то момент застопорилась.

Потренировавшись на деревьях, Лахджа снова нашла этот травоядный бронетранспортер. Быстрым бегом он не отличался, далеко утопать не успел. По джунглям передвигался без страха – видимо, прорваться сквозь его шкуру мало у кого получалось.

Лахджа решила бить наверняка. Она взлетела повыше, прицелилась поточнее, превратила половину себя в толстый тяжелый рог – и стала набирать скорость. Каким бы там ни был панцирь чудища, он не выдержит.

Тогда Лахджа и сама осатанела. Какой раздражающий ублюдок. Что она ему сделала-то вообще?! Инстинктивно меняя свое новое великолепное тело, она отрастила шипастый хобот, схватила фархеррима поперек торса и встряхнула. Ее нижняя часть стала такой огромной и массивной, что противник уже не казался здоровяком.

А потом из ее плеч высунулась пара огромных клешней. Лахджа не успела даже ничего сообразить, как одна отхватила фархерриму ноги, а вторая – голову.

Клоны того второго фархеррима преследовали Лахджу еще минут десять. Но инстинктивно меняя форму, она сначала ускорилась еще больше, а потом резко уменьшилась, превратилась в шука и спряталась под корнями.

- ...превратим Лахджу в какой-нибудь гадкий комочек!.. – вдруг прозвучало в голове. – Да-да, давайте превратим ее в шука!

Какие мерзкие голоса.. откуда бы это? Лахджа не помнила, но невольно зашипела от злости. Писклявым шипением крохотного шука.

Лахджа, поглядев на изготовившихся к бою воров, устало вздохнула – и резко вытянулась кверху. Прекрасное тело покрылось чешуей и раздалось вширь. Ноги сошлись вместе, становясь хвостом – длинным-предлинным хвостом, да еще и с погремушкой. Обернувшись огромной змееподобной тварью, демоница со свистом пронеслась вокруг пятерых смертных. Окружила их кольцом тугой плоти... еще одним кольцом... еще одним... Склонив чешуйчатую голову, Лахджа прошепелявила сквозь клыки:

- Моффет, погофовим?..

Демон открыл глаза – и вздрогнул. Перед ним стояла паргоронская демоница. Одна из ее рук вытянулась, стала чем-то вроде костяного копья – и тыкалась ему в нос. Другая, еще длиннее и острее, указывала на глаз.

- Как твои дела? – жизнерадостно спросила Лахджа. – Кстати, Хальтрекарок передает тебе привет.

- Мгм... – только и сумел выдавить демон-транспортник.

- Не бойся, вехот, - улыбнулась демоница, резко увеличивая свою нижнюю часть и придавливая вехота ногой. – Я не буду передавать привет в обратку. Но ты мне расскажешь о своих спутниках. В подробностях.

Та исказилась, рефлекторно меняя форму – и тут же выбросила вперед руку. Та резко удлинилась, кулак врезался орку в лицо – и тот отлетел.

- Не, ну если традиции – то уж традиции, - вздохнула демоница. – Приветствую вас от лица Паргорона, ушлепки.

Лахджа присмотрелась... принюхалась... и отрастила огромный хвост с брюшком, полным горючей смеси. Тот изогнулся, поднялся над головой – и выплюнул огненную струю. Передние пьяницы отшатнулись, заверещали. У некоторых вспыхнули волосы.

А Лахджа оправилась от первого шока и резко... разбухла. Во все стороны выметнулись щупальца-протуберанцы, отшвыривая алкашей. Волна плоти рванулась вдоль улицы, заполняя промежутки между людьми. Повсюду раскрывались клыкастые пасти – и вскоре полилась кровь.

- Погибнем с честью, - натянул тетиву Алвентус. – В атаку, братья!

- Как-то не задалась мировая революция?.. – насмешливо спросила демоница, резко увеличиваясь и отращивая сразу три головы на длинных шеях.

Да.

Это можно.

Ее лазурная драконица исказилась. Трансформировалась в жуткую тварь с кучей глаз и кольцевидным ртом. Чешуя вздыбилась и вытянулась в шипы, лапы обернулись кривыми крючьями, а на хвосте блеснуло ядовитое жало. Демоница крутанулась вокруг своей оси, метнулась к Орказароку, плюнула зеленым комом и резко ушла в сторону.

Удирая от раскаленного воздуха, демоница погружалась все глубже. Вокруг был страшной твердости гранит, и ей пришлось соорудить соответствующие, почти алмазные когти. Идя сквозь породу, она становилась все тоньше и длиннее, вытягивалась на манер червя, и одновременно развивала чувства, помогающие ориентации.

Но поток пламени все равно обрушил ее на одно колено. Лахджа отрастила на руке костяной щит и пафосно им прикрылась. Ей было досадно, что некому сфоткать... и что она не до конца продумала свои действия. Огнеупорность – это здорово... но дальше-то что?

Блин, таки просочилась нестыковка... Спасибо за внимательность.

Она отрастила на теле несколько хоботков разной формы и принялась одновременно нюхать, пробовать вкус, считывать ауру и мерить температуру. Один особенно длинный хоботок протянулся к изъеденному Тьмой сталагмиту и брезгливо отдернулся.

- Так-так, - бормотала Лахджа, бегая на костяных лапах-иглах. – Ага. Да, те самые типы. Три человека, полугоблин, вехот... гм, кобольд. И еще... да, элементаль Тьмы. Хм. Постойте. Зачем элементаль Тьмы? Не, он нам тут не нужен.

На последней фразе голос у нее погрубел. Пока Орказарок не опомнился, пока не полыхнул пламенем снова, Лахджа резко разрослась во все стороны. Крылья стали еще больше, тело покрылось небесно-голубой чешуей, хвост и шея вытянулись... и она тоже полыхнула пламенем!

- Йе-е-е!.. – завопила она, поднимаясь в воздух и суча лапами. – Битва драконов!..

Вехот двигался здесь не очень быстро. Бежал лапами или ехал колесами. Эти демоны умеют быть любым транспортом. Лахджа, поразмыслив, тоже спустилась, превратившись в снежно-белого шестиногого зверя – помесь оленя и медведя. Сама только что такого выдумала и понятия не имела, водится ли он где-то на самом деле, и если да – как называется.

Все-таки как же здорово быть метаморфом. Лахджа поднялась в воздух без малейших усилий, почти машинально увеличила крылья и сделала тело обтекаемым. Сейчас она уже плохо представляла, каково это – навсегда быть прикованным к одной-единственной форме, не иметь возможности себя менять.

Доев остатки шашлыка, Лахджа превратилась в белоснежную лошадь и поскакала обратно к портальной станции. Она потеряла целую ночь, надо наверстывать.

Лахджа парила высоко в небе. Она отрастила огромное крыло-дельтаплан и болталась под ним комком глазастых щупальцев. Немного неказистая форма, зато очень удобная для полета. Силы вообще не тратятся – плыви просто вместе с ветром. Сзади она сформировала сопло и время от времени выбрасывала газ. Реактивная тяга давала такое ускорение, что дух захватывало.

Одежда на ней появилась, как по волшебству. Темные чулки и зеленое приталенное платье. Оно изумительно сочеталось с призрачной шляпкой из Шиасса.

Так что Лахджа трансформировалась в существо быстролетное. Максимально аэродинамичных обводов. Нечто вроде чешуйчатого стрижа, только покрупнее и опять-таки с реактивным двигателем. Теперь из заднего ее сопла рвался раскаленный пар, и она неслась так, что стала почти невидимой.

Дальше заявка большая и сложная, но интересная - все облики Лахджи.

- Не беспокойся, брат мой, - натянул на лицо улыбку Хальтрекарок. – Я справлюсь сам. Жена-а-а!!!

В сокровищнице материализовалась редкой красоты демоница. Очень фигуристая, с серебристой кожей и платиновыми волосами, длинным гибким хвостом и перепончатыми крыльями. В одной руке она держала бокал пунша, в другой – креветку на шпажке.

Интересно, чем она пахнет? Лицо демоницы резко вытянулось, превращаясь в морду гончего пса. Обоняние сразу же обострилось, мир наполнился запахами. Она принюхалась к шерсти, но все, что смогла сказать – след давно простыл. Даже если вехот все еще в Паргороне... хотя самостоятельно он его покинуть и не может. Без гривы-то.

Лахджа окинула мужа ледяным взглядом. Посмотрела на стоящее подле его локтя блюдо со сладостями. Резко расширила рот, отрастила бутон зубов, вытянула удлинившуюся шею и сожрала сладости одним глотком, вместе с блюдом.

Заявка на сцены будущего, которые Дегатти видели в Чаше Возможностей, но Астрид и Вероника уже были, так что только Лахджа.

Вода потемнела, а потом снова посветлела. Лахджа увидела себя на пустынном морском берегу. Она абсолютно не изменилась за триста лет… если это через триста лет. Чаша Возможностей вроде как не принимает заказы.

Она была одна. Заходило солнце, Лахджа смотрела вдаль. Потом она наклонилась и опрокинула в воду какой-то контейнер. Странный на вид, как будто сделанный из кожи и костей. Что-то вроде огромного хитинового яйца. В его боках раскрылось что-то вроде сфинктеров, и вода стала мутной.

Не знаю, как это относится к данной книге, но 172 сантиметра, или пять футов и восемь дюймов. Это писалось в "Рыцарях Пречистой Девы", и никакой путаницы никогда не было, я не знаю, с чего вы это взяли.

Обсосав последнюю косточку, он с хрустом потянулся, развязал штаны и от души помочился на костер. Завершив процесс – пристегнул к поясу чираду и напялил перевязь с наспинными ножнами. Повертел головой, определяя по солнцу направление.

- Пока, птичка! – свистнул Логмир, мгновенно разгоняясь до звуковой скорости.

Скайлер пошевелил толстым хвостом, опираясь на манер треножника. Прижал крылья к бокам и что есть силы согнул ноги. Мощный толчок!.. и колдун взмывает в небеса гигантским кузнечиком!

Не додумав мысль, Логмир выпучил глаза от внезапной боли. На голени сомкнулись чьи-то мощные челюсти.

Рот раскрылся в исступленном крике, но тут же наполнился водой, издавая лишь сдавленное бульканье. Логмир замолотил руками, тщетно силясь урвать хоть глоток воздуха.

Здоровенная рыбина вильнула хвостом и потянула его на дно реки.

Разрубив пополам очередного пикинера, Логмир резко затормозил, развернувшись на одной пятке. Кожу немилосердно обожгло, а каблук оставил в земле небольшой колодец, но не соверши он этого лихого разворота…

…его бы просто раздавило ударившим о землю щупальцем!

Гнаться за ним в этом жутком колодце не решился даже безрассудно храбрый Логмир. Если и сумеешь спуститься – вдруг Скайлер устроил там засаду? Сражаться в непроглядной тьме с огромным чудовищем-колдуном… как-то не очень вдохновляет.

К месту совещания шагало диковинное существо – полуптица-получеловек. Правда, с каждым шагом перья исчезали, а крылья обращались в руки. К моменту, когда этот жутковатый гибрид подошел к расстеленной карте, он уже был самым обычным человеком.

Колдуном в красном плаще.

Левым флангом серых командовал сам маршал Ригеллион. Правым – Скайлер Тысяча Лиц. Этого Ванесса заприметила сразу – правда, отнюдь не благодаря красному плащу. Как раз плаща на колдуне сейчас нет вовсе – идя в наступление, он принял одно из множества своих обличий. Самое могучее, самое сокрушительное.

Вон невольно наморщила лоб, пытаясь найти что-нибудь, с чем можно сравнить это бронированное чудовище. Наконец на ум пришел фильм «Робокоп-1» - там был такой огромный робот, которого Ванесса при просмотре мысленно окрестила «железным цыпленком».

Вот на такого «цыпленка» больше всего похож сейчас Скайлер Тысяча Лиц – только не металлического, а в толстой роговой шкуре из наползающих друг на друга зеленых пластин. Длинные гибкие хоботы с костяными крючьями на концах заменяют руки, приземистое мощное туловище, кажется, может выдержать прямое попадание бронебойным снарядом.

Такой, пожалуй, проломит крепостную стену, просто врезавшись в нее с разбегу!

Следующая заявка - формы Скайлера Тысяча Лиц.

Ужасное чудовище, похожее на громадную гусеницу с лапами богомола, вскарабкалось по гладким камням, сунуло хобот прямо в жерло Колосса Стузиана, и в настоящий момент щедро извергало дурно пахнущую бежевую пену. Та затвердевала почти мгновенно.

Очень скоро исполинскую бомбарду плотно заткнула пробка из чего-то вроде парафина.

Сделав еще несколько плевков по защитникам крепости, чудовище отрастило четыре огромных слюдяных крыла и тяжело взмыло в воздух, удаляясь к лагерю серых. Перепачканный в пене хобот заколебался, трансформируясь в безобразное, но почти человеческое лицо.

Попасть в Хур-Ааани постороннему человеку было практически невозможно. В Мевдагом же пускали каждого желающего. На воротах стояли расфуфыренные как павлины стражники, но им было запрещено даже шевелиться. Живые статуи, как те, что охраняют Букингемский дворец.

И такие же бесполезные. Ну скажите на милость, кому нужен страж, что позволяет кривляться у себя перед носом любопытным туристам?

Бесконечное многообразие стекла и ажура, изобилие бельведеров, фронтонов и прочих декораций, дополнительные ребра в сводах для узоров в форме звезды... У врат стоят две огромные мраморные статуи – паладины в позе часовых. Лучшие зодчие Каабара приложили руку к этой окаменевшей опере. Паломники приезжают за полмира, чтобы только посмотреть на чудо и славу Ордена.

Собор был построен в виде громадного каменного конуса со множеством ажурных башенок. Неприступные стены уходили к небесам, а в центре высились громадные медные ворота. Воистину колоссальная постройка, настоящий «сверхвнутренний» город.

Если на предыдущих воротах охрана была чисто формальная, из одной-единственной легковооруженной привратницы, то непосредственно Собор охраняли целых шесть стражниц, ничуть не похожих на свою усыпленную коллегу – все рослые, накачанные, угрюмые и поразительно несимпатичные.

Вооружены они тоже были куда как лучше. Броня – пластинчато-кольчатые панцири с мягкой подкладкой, панцирные пояса, кожаные панцирь-плащи, закрывающе пол-лица шлемы. Оружие – тяжелые кистени, куда более опасные, чем легкий датоубан.

Да сука!..

Следующая заявка - каабарские чудеса света.

Больше всего Хур-Ааани напоминал египетскую пирамиду... вверх ногами. Его основание было круглым и имело всего футов двадцать в диаметре. А вот верхушка – почти правильный квадрат со стороной сто пятьдесят футов. В высоту эта сюрреалистическая башня также достигала ста пятидесяти футов.

Впереди уже вырисовывался монастырь – целый комплекс зданий, построенных из сырцового кирпича и каменных плит. Внутренний и внешний двор замостили галькой, явно доставленной издалека – поблизости от Гекетора не было больших водоемов. Вокруг основных зданий возвышалась широкая крепостная стена. Вход был с восточной стороны, по сторонам у него возвышались две мощные, слегка выступающие башни.

Были и смертные. Бывшие. Гелалу явно не нравилось, когда жены быстро увядают, поэтому человеческих женщин он обращал в вампирш и уже в таком виде вводил в свой гарем. И... Дайлариана не была уверена точно, но ей показалось, что некоторые из этих женщин раньше вообще были мужчинами. Мелькало в их ауре что-то такое неправильное...

Одну из них Дайлариана даже узнала. Алистрита Бескрайняя, носила красный плащ и считалась лучшей телепортершей Серой Земли. Четыре года назад, буквально за пару месяцев до начала ларийской кампании, бесследно исчезла. Дайлариана тогда была еще подростком, но хорошо помнила, как рвал и метал Бестельглосуд Хаос, лишившийся такого ценного кадра.

Теперь понятно, что с ней случилось.

Но Рорд Отец даже не замечал, что вокруг никого нет. Полностью погруженный в себя, старик в красном плаще сидел сгорбившись и беззвучно шевелил губами. Перед его остекленелым взглядом стояла совсем другая картина. Он видел родовое поместье таким, каким оно было двадцать лет назад. Струящийся по стенам плющ, ломящиеся припасами кладовые, погреба, ледники… Флигели для дворовых, птичник, зверь-клычня, клетка с леопардами… Пышные цветники с клумбами из тюльпанов, лилий, мальв… Въездная дорога, вдоль которой цветут розы…

А самое главное – он видел тех, кого больше не было с ним. Любимую супругу в ее оранжевом плаще – в свои семьдесят лет она выглядела от силы на сорок. Троих прекрасных сыновей – отцовская гордость, блестящие офицеры-колдуны… И младшенькую дочь – совсем кроху, еще даже не поступившую в гимнасий… Они стояли там, за рекой, улыбались и махали любимому мужу и отцу…

Первым красный плащ надел Арданг Губернатор – великий медик и метаморф. Его колоссальная физическая сила хорошо известна всей Серой Земле.

Вторым красный плащ получил Тибалорд Каменная Стена – он ждал этой возможности двадцать два года и наконец дождался.

Ну а третьим стал Ингмарид Череп – ему единственному зачли экзамен автоматом. Согласно давней традиции, некромант, сумевший стать личем, получает красный плащ безо всяких испытаний – достаточно просто выйти на арену и подтвердить свое телесное состояние. Когда Совет Двенадцати увидел «голову» Ингмарида – отполированный череп без клочка кожи – то не стал даже задавать вопросов.

Последними вышли личи. Лекайя Трупная Гниль и Болитриан Кладбище. Первая – кошмарная полуразложившаяся старуха с отпадающими кусками плоти, второй и вовсе голый скелет, облаченный в роскошные одежды. Немудрено – Лекайя прожила уже триста лет, Болитриану перевалило за четыреста. Маркаттабок Безмозглый, которому было всего сто пятьдесят, рядом с ними смотрелся мальчишкой.

В отличие от остальных, Дайлариана стояла перед Советом дольше десяти минут. Креол сканировал ее ауру с таким тщанием, словно препарировал редчайшее животное. Смуглое лицо мага искажалось в раздраженных гримасах – он изо всех сил пытался понять, что же за существо перед ним, но у него никак не получалось.