Александр и Ксения Рудазовы

Заявка на Султана Земли, которого делают частью интерьера.

- НИЧТОЖНЫЕ!!! – в голос орет громадная каменная голова. – КАК ВЫ СМЕЕТЕ ЗАКАПЫВАТЬ МЕНЯ В ЗЕМЛЮ?!

- Очень уж ты здоровенный, - подошла Ванесса. – Пришлось частично зарыть, извини. Да не переживай – это только до подбородка. Мы еще и часть стены снесем – вделаем тебя в здание.

- ЖАЛКОЕ МЯГКОТЕЛОЕ!!!

- А по-моему, это я здорово придумала! – обиделась девушка. – Нет, во мне явно пропадает дизайнер! Ну сам посмотри, как все красивенько получилось!

- Если не возражаете, мэм, можно еще выдолбить его изнутри и облицевать мраморной плиткой, - предложил Хуберт, обстукивая Султана Земли со всех сторон. – Получится большой декоративный шкаф в готическом стиле.

- Класс! – оценила идею Вон. – Увижу Инди – попрошу, чтобы прислал пару спецов с кувалдами!

Астрид тогда еще вся обзавидовалась и потребовала себе тоже собственный стеллаж, и ей тоже выделили, но Астрид уже на следующий день решила, что он ей не особо нужен, и великодушно подарила его младшей сестре, так что у Вероники теперь два собственных стеллажа.

Она расставила на отдельной полке свои любимые книжки. Начиная «Старыми сказками», которые стали ее воротами в мир литературы, и заканчивая «Девочкой в Тумане», которую перечитывала каждые полгода. На другой полке – менее любимые, а дальше – пока еще непрочитанные, так что неясно, любимые они или не очень.

За окнами было еще темно. Солнышко еще только собиралось взойти, но Астрид уже и не думала спать. Она валялась в постели, потягивалась и с наслаждением думала, что отныне ей одиннадцать лет. Завтра она вернется в университет, но сегодня ее день, и сегодня она королева. Все будут ублажать ее и преподносить дары, все будут славить Астрид Благословенную, и вся группа придет в гости.

Так что уже к вечеру Лахджа устало лежала в постели, с удовольствием ощущала, как снова действует Ме Регенерации, а на груди дремала ее третья дочь, хорошенькая малышка с золотистой кожей и светлыми, совсем мамиными волосами. Биологически она получилась такой же, как Вероника, но в другой цветовой гамме и с аккуратным маленьким носиком.

Тем временем наверху раздался грохот и крики. Это Астрид проснулась и обнаружила, что прошло уже целых два часа от ее бесценного дня рождения. Чисто ради приличий на одну секунду заскочив в ванную, она скатилась вниз по лестнице и гордо возвестила, что ей отныне официально девять лет.

- Чо тоскуешь, дурында? – повисла у окна мерно машущая крыльями Астрид. – Не тоскуй, а то всеку. Ты сегодня официально четырехлетка, а четыре – это уже много, так что веди себя как взрослая. Как вот я.

Вероника завистливо посмотрела на Астрид, прикрываясь от сквозняка. Иногда ей тоже хотелось крылья… часто. Астрид вот никто не наказывает за то, что она летает, хотя это ведь тоже опасно и для нее, и для окружающих. Если Астрид уснет на лету, то упадет и может кого-нибудь раздавить, особенно сегодня, когда она с самого утра слопала гору бутеров с домашней бужениной.

Воцарилась тишина. Астрид растерянно уставилась на усатого волшебника в банном халате. Незнакомого, совершенно незнакомого… а вот комната была знакома! Астрид уже не очень помнила эту квартиру, но… да, точно, они тут с мамой и папой жили раньше!

В те счастливые беззаботные времена, когда она еще была единственным ребенком в семье! Без всяких Вероник!

- Демон, - изумленно произнес волшебник, только что вышедший из ванной.

- Извините… - пробормотала Астрид. – У меня паспорт есть! Я случайно!

В то же время тремя правыми руками она сдерживала Астрид, которая пыталась улететь.

- Демоны не ходят в школу! – огрызалась девочка, колотя маму крыльями.

- Ходят! Или учатся на дому! Кроме низших демонов, может быть… а что, можешь не ходить в школу. Будешь как вонючая храчка. Вырастешь – выдадим тебя за вонючего храка. Вы с ним будете на одном уровне развития.

От таких перспектив Астрид заревела и принялась лягаться. Лахджа устало отрастила еще одну руку.

Она складывала их сообразно некоему порядку, понятному только ей. Сортировала не по размеру, не по цвету и уж точно не по стоимости, о которой знать не могла, но по какому-то загадочному принципу. И когда мама, увидев, что одна кучка сейчас развалится, попыталась переложить подарок в другую, Вероника сердито вернула его на место.

- Мама, это миська, - объяснила она. – Миська дозен быть тут, месте с каандасами и сякаладкой.

- Почему? – заинтересовалась мама.

- Пусть исует и кусяет сякалад, - серьезно объяснила Вероника.

- Вероника, тебе сегодня годик! – обрадовалась Лахджа.

Она не почувствовала вины, что забыла. Год – это, конечно, дата знаменательная, но ребенок еще не осознает ее важности. Вероника даже не поняла, что ей говорит мама – она сосредоточенно тыкала вилкой в тефтельку, другой рукой удерживая ложку с кашей. Малышка уже уверенно ела самостоятельно, но упорно пыталась делать это сразу двумя приборами.

- Вероника, а у меня для тебя подарок, - сказал Дегатти, свысока глядя на жену.

Это оказались всего лишь пинетки, маленькие вязаные башмачки, и Вероника недоуменно на них воззрилась. Когда они оказались у нее на ногах, девочка подвигала ими и наморщила лоб.

Заявка на арты с каждого дня рождения девочек из цикла "Семья волшебников".

Куклу Совнар имениннице вручил. Очень-очень красивую, хотя и не из коллекционного набора принцесс-волшебниц. Гохерримку с мечом. А кроме того, будучи демоном, Совнар предупредил, что кукла не так проста – если за одну луну Астрид не научится считать до ста, гохерримка начнет нападать на остальных кукол и будет каждый день отрезать по голове.

Но в целом ребенок оказался вполне симпатичный. Очень похожий на человека, только кожа сероватого оттенка, волосы цвета лаванды, глаза фиалковые, как у Элизабет Тейлор, и зрачки вертикальные, как у матери. Хвоста и крыльев нет.

А вот нос и правда длинноватый, востренький…

Малышка перестала плакать и воззрилась на маму со строгим и даже суровым видом. Она словно прикидывала, заслуживает ли эта женщина такой подарок судьбы.

Мини-заявка, не знаю кто-нибудь спрашивал или нет:  на счет круга Сорокопута, известно что он не замкнут. Как оно так получилось? Если он сам такой круг закрепил за собой, почему все, более-менее сильные демоны так не делают? Или это прямо сильно ограничивает количество призывов? И какие вообще могут быть сюрпризы в круге, который был составлен хитрым демоном?

Закрепить за собой конкретный круг - задачка не самая простая. Давайте посмотрим, как вообще круги призыва формируются, как определяется, что вот именно эта сетка - твоя, что именно через нее тебя будут призывать всякие колдунцы, которым нечем больше заняться в этой жизни.

Чаще всего действует банальный принцип невозражения. Некий чародей либо призывает "демона вообще", неконкретного, либо прознает о некоем демоне, который ему интересен, и желает призвать именно его. Если при этом у него все получилось, если демон отозвался и пришел - все, он молча "согласился", что это его круг, и это теперь реально его круг.

Другой часто встречающийся вариант - ставший реальностью миф. Какой-нибудь  типус вместо вархаммера торчит по демонологии и создает для нее целые гоэтии, каталоги и бестиарии, включая имена, слова призыва и сетки. При этом он, возможно, всю эту хрень вообще выдумал из башки или увидел во сне, покушав не тех грибов, но в результате появляется каталог. И если в дальнейшем реальный волшебник им воспользуется (спустя много-много лет), то у него уже будет уверенность, что сетки и слова настоящие - и они реально могут сработать. Призвать или настоящего демона (если каталог составлялся не на пустом месте), либо кого-то похожего (если составитель каталога все-таки натурально выдумал с нуля вообще всё).

И если оно сработало - к демону опять же прилипает круг, слово, иногда даже новое имя. С богами подобное вообще сплошь  и рядом, у них то и дело появляются новые имена и лики, потому что какие-то придурки выдумали себе нового бога, а кто-то из старых такой: а, ну это ж тоже я, вы совершенно правы. Какой у меня тут красивый храм.

Теперь давайте подумаем, как при такой картине мира создать самому себе желаемый круг. Очень непросто. Нужно подсосаться. Найти подходящего колдунца или книжного червя, который занимается чем-то таким, и подсунуть ему себя, подсунуть ту сетку, какую хочешь.

И вообще-то, в этом нет ничего сложного, то есть совсем ничего... при условии, что круг у вас самый обычный. Но если вы хотите разомкнутый, который по определению никого не удержит, и вы это условие сообщаете... ну вас же тогда просто не будут призывать. Круг не закрепится. Колдунцы еще и, чего доброго, внесут в ваш круг усовершенствования, и он, чего доброго, сработает в "улучшенном" виде - и всё, все усилия насмарку.

Так что нужно их как-то заинтересовать. Сказать, например, что вы демон добрый и никогда никого пальцем не трогаете. Но в этом случае вы реально никого не сможете тронуть в случае призыва через такой круг - потому что вы сами внесли себе в "прошивку" такое условие. Кабзда. Поэтому надо действовать тоньше и хитрее. Тот же Сорокопут внес другое условие - рандома. Пустил слух, что если вызвать его через такой круг, то случится одно из трех: он либо выполнит желание задарма, либо потребует огромную плату, либо убьет всех присутствующих. А поскольку два из трех - отличные шансы, если вы рисковый долбоклюй, желающие нашлись, и разомкнутый круг закрепился в ноосфере - но Сорокопуту пришлось действительно соблюдать это условие и каждый призыв как бы подбрасывать монетку (с тремя гранями, но это не суть, монетка воображаемая).

И это, конечно, не единственный вариант. Демон, который планирует делать карьеру и бизнес именно в качестве такого "эй ты, поди сюда", может встроить в свой круг много разных интересных нюансов. И не только в круг - помните, скажем, правила малого зала "Соелу", и что происходит с их нарушителями? Как-то так.

Заявка на два эпизода с Колобковым и хомячком.

- Папа, ему не нужна клетка, ему нужен ящик с песком! – пожаловалась Оля, расчесывая шерсть питомца черепаховым гребнем. – Очень большой ящик!

- Зачем? – рассеянно спросил погруженный в свои мысли Колобков.

- Затем, что он какает, папа!

- Ах да, конечно... Хуймяк какает... это проблема... – пробормотал Колобков, поворачиваясь спиной. – Хуймяк... спасу нет от этих хуймяков...

Сейчас, восседая на огромном звере, похожем на белого медведя, Колобков почувствовал себя Чапаевым. Захотелось взмахнуть шашкой и заорать что-нибудь жизнеутверждающее. А оглянувшись на выстроившихся позади хумахов, он почувствовал еще и немалую гордость. Как ни крути, а у него под началом целое войско.

Пусть Колобков тут и не командует, зато сидит выше всех.

- Я царь хуймяков!.. – загорланил он, вздымая к небу кулак. – Я царь хуймяков!.. Я царь... твою мать, какую же я ересь несу, самому стыдно...

Вода забурлила, и оттуда высунулась рыба с кольцом в зубах. Она положила его прямо в ладошку Астрид, вильнула хвостом и уплыла. А девочка осталась смотреть на серебряный ободок, на котором виднелись крохотные буковки.

А потом оказалось, что этот мост еще и проклятый! И стережет его нечисть! Он ужасно затрясся, а по обе стороны всплыли два лохматых водяных беса в страшных масках и с огромными надувными дубинами! Они страшно загоготали и принялись лупить детей, сталкивать их с моста!

Тут была целая куча веревок. Обычных канатов и веревочных лестниц. А еще кольца, перекладины, висячие мостики. Самым мелким оказалось страшно, и некоторые даже не захотели лезть, слезно выпросив поделиться с ними сокровищами.

Но внизу оказалась хоть и яма, но с невещными мыльными пузырями. Мягкие и упругие, они не лопались, а влететь в них с разгона оказалось ужасно весело! Только часть сокровищ высыпалась, но от этого стало еще веселее, потому что теперь их пришлось собирать!

И немного лопать.

Заявка на детский квест "Сокровища Хега Чернозубого".

- Именно, - достал из кошеля ветхий пергамент папа. – До того, как здесь поселились первые Дегатти и вообще волшебники, в Радужной бухте была пиратская стоянка. Давным-давно легендарный пират Хег Чернозубый – его так звали, потому что он никогда не чистил зубы, - зарыл где-то здесь сундук с легендарными сокровищами, и только он, он один знал то место, где сундук лежал!

Пихаясь и спотыкаясь, из калитки вывалилась целая орава детей. Их глаза жадно горели, они наперегонки мчались к первому упомянутому на карте ориентиру – одинокой иве, что между двух троп на пути к пляжу.

Они пришли на берег реки. Немножко совсем не хватило – если бы у Кланоса были подлиннее ноги, он бы точно намочил свои щегольские туфли с загнутыми носами. Тут тоже росли ивы, а еще березы и осины. Астрид встала под той осинкой, куда почти врезался на последнем шагу Кланос, торжественно откашлялась и как можно отчетливее воскликнула:

- Снип-снап-снурре-базелюрре!

Заявка на Империю Багради и федератов.

Рядом выросли еще два альтерия. Правая и левая рука Энзириса, его лучшие сержанты. Арганд родился на варварской планете, был даже крупнее титана, ужасно волосат и дрался звуковой саблей. Бхедхарно же немного напоминал кобрина без капюшона, говорил на баградитском с шипящим акцентом и обожал стрелять во все, что движется.

Оставшийся один, залитый лиловой кровью, титан прорывался на мостик флагмана. Путь преградили мехадрайзеры, роботы с живыми мозгами… Энзирис уничтожил их всех. Он убил огромного баталиона, отразил мечом очередь лазерных вспышек… командир пятого легиона искал адмирала. Того, кто командует операцией…

Проясняющимся взором Энзирис разглядел еще одного федерата – на сей раз самого обычного, не баталиона и не мехадрайзера. Мелкое склизкое создание с раздутым животом и морщинистой мордочкой. На нем не было даже гравипанциря, которые носят нестроевые члены экипажа.

Заявка на Щученко, пьющего кефир.

Ближе к вечеру проснулся Щученко. Перекусил... вернее, сожрал пятилитровую банку соленых огурцов, запив все это двумя пакетами кефира. А потом долго и натужно кряхтел и портил воздух. Это он хорошо умеет. Хотя какая нам разница – мы со Святогневневым лишены чувства обоняния, а сам полковник, как всегда, в противогазе.

Заявка на Чудилу Гальвени. И да, с длинными, но не чересчур длинными носами у нейросети по-прежнему тяжело - либо в целом обычное лицо, либо страхолюдная карга, никаких полумер. Я сделал вариантов десять мэтресс Чудилы, и это, видимо, на данный момент предел возможностей, все остальные варианты либо вообще не походили на гоблинш, либо вызывали сильные вопросы к вкусам мэтра Гальвени.

- Так это и есть родственники, - ответил Гальвени. – Со стороны жены. Вы еще не знакомы, кстати?

Гальвени немного повернул свое дальнозеркало и за стеклом появилась еще одна заспанная мордашка. По-своему симпатичная, но зеленокожая, с длинным носом и большими ушами…

- Ага… приятно познакомиться, мэтресс Гальвени… - пробормотал Майно.

- Чудила, - неожиданно приятным голосом ответила гоблинша. – Чудила Гальвени, специалист Фармакополиума.

Заявка на Чеболдая Первого, основателя династии Чеболдидов.

- По-своему это забавно... – произнес охрипший император. – Мы похожи на бочку, но умрем от жажды...

И снова отрубился.

На этот раз ему приснился странный сон. Чеболдай Второй будто плавал в тумане, а из него выступил некто, очень на него похожий... только без единой жиринки. Император словно смотрел в кривое зеркало... или на очень льстивый портрет.

- И это мой потомок?.. – донесся замогильный голос. – Что за позор лег на мой род...

Заявка на Мазедейю. Она мелькала только один раз, так что будет как часть группового портрета. Слева направо: Фурундарок, Лаиссална, Оошона, Эммертрарок, Хальтрекарок, Абхилагаша, Хальтрекарок, Сагит, Гастарок, Мазедейя.

На Лахджу и Сидзуку он подчеркнуто не обратил внимания. То ли действительно не заметил их прихода, то ли сделал вид. Прямо сейчас Хальтрекарок, облаченный в многоцветную переливающуюся тогу, говорил сложный тост, и голос его разносился по всему залу, а из огромного кубка во все стороны плескалось вино.

То, что именинник его не слушает, Хальтрекарока не тревожило.

Заявка на Цвейтезахена. И сразу: я помню, что у гохерримов красные глаза без зрачков, но в данной стилистике это смотрится очень неестественно, так что первоначальный вариант я переделал.

Вероника немножко задумалась. Открыла книжку Фурундарока, которая как раз очень удачно оказалась под рукой, нарисовала на стене круг красным мелком и сказала:

- Призываю паргоронскую пиццу!

Круг засветился. Зашипел. Закрутился. И из него выпрыгнул рогатый мальчишка с целой стопкой плоских коробок.

- «Паргоронская пиццерия!» - воскликнул он. – Ваш голод – наше решение!

Заявка на Йоханнеса в гостях у Корчмаря.

Глядя, как фархеррим в лабораторном халате и кожаных брюках на подтяжках пьет баварское пиво, заедая его сосисками, Янгфанхофен улыбался все шире. Возможно, для него это и правда выглядит, как если б Лахджа нацепила очки с накладными усами… но ведь это работает?

Демолорд, разумеется, сразу понял, в чем смысл этого маскарада.

- Если не доем, заверни мне с собой, - сказал Йоханнес, потому что именно это должен был сказать Йоханнес.

Это Янгфанхофена окончательно добило, и он взорвался хохотом. Все еще смеясь, он сказал:

- Хорошо… герр Йоханнес. Но вы же у меня еще посидите?

Мараул кружился в танце, заплетая разноцветные потоки. Бесконечная мощь миллиардов душ! Здесь все эти астральные сгустки, по отдельности не более чем ничтожные условки, сливаются в едином хоре, поя осанну великим демолордам. Здесь их жалкое существование приобретает цель и смысл.

И сейчас директор Банка Душ готовился совершить нечто особенно великое.

Ему ассистировали четыре брата – последние, кроме него, сыновья Мазеда. Зедан, Дворк, Измиор и Каген, богатейшие из банкиров, личные бухгалтера Гламмгольдрига, Согерахаба, Мазекресс и Мизхиэрданна. Они приплясывали и хлопали в ладоши, идя хороводом вокруг лидера всех кланов, вокруг старейшего из бушуков.

Заявка на два эпизода с Мараулом.

И одновременно в сердцевине Банка Душ взялся за рукояти Мараул. Стоя на столбе над бездной, крохотный бушук в алой мантии получил дозволение от всех демолордов – и врубил полную мощность.

Хлынул единый поток. Единение темных энергий, сверхмасштабная демоническая сила. Бго стал для нее катализатором, провозвестником, кэ-миало лишили возможности сопротивляться – а Мараул задал вектор.

Полыхнуло так, что весь Паргорон вздрогнул и сместился, вокруг начало смыкаться Лимбо. Богов и небожителей закрутило штопором, кульминаты загрохотали, гохерримы извергли огни из своих клинков...

- Защити своих детей, Паргорон!!! – пискляво выкрикнул Мараул.

Заявка на ла-ционне и их конструкты.

Кровь и Мышцы Древнейшего. Здесь, в пустоте, окруженные Тьмой, они выстроили свою цивилизацию. Они тоже демоны, так что выжили там, где не выжил бы никто.

Фар’Дуватхима заметили еще на подлете. Он не скрывался – напротив, летел абсолютно открыто, полыхал аурой демолорда на весь аркал. Ему быстро поступил ментальный импульс – и Фар’Дуватхим на него ответил.

В одном из роителей распахнулся люк, и в пустоту выплыли сразу три ла-ционне – тощих остроголовых существ крупнее бушуков, но мельче ларитр и гхьетшедариев. Именно из их генов Мазекресс создала хламенариев и тахринариев, хотя те и другие в подметки не годятся своим предкам.

Заявка - сгенерировать чашу Паргорона в духе экрана старта миссий Starcraft.

Да, прекрасная точка обзора. К глазам словно поднесли многомерный бинокль, Судья Паргорона разом обозрел далекое и близкое. Со всех сторон увидел Чашу, оглядел клокочущую Тьму, заглянул за Кромку. Перед ним разом предстали туманы Лимбо, бездонный Хаос и мириады уходящих вдаль миров.

Заявка на Дикую Попойку в баре на Церере.

Царила полутьма, но повсюду мелькали разноцветные огни. В пятачках света извивались девицы на шестах. Некоторые – модифицированные, а одна, кажется, даже инопланетянка. Музыка заставляла вибрировать пол.

Заявка на породистую Птицу Лэнга - хохлатую серебрянку.

- Бери! – приклацывая длинными зубами, говорил торговец, сидящий в ярко освещенной лавке. – Бери, смертный, не пожалеешь! Смотри, какая тонкая работа! Из человечьей кожи!

Креол с любопытством погладил сапог. Работа действительно тонкая… но материал… если он будет разгуливать в Шумере в таких сапогах, это вызовет вопросы гильдейских магов.

- Дурак, зачем ты человеку сапоги из человечьей кожи предлагаешь! – прикрикнула на Тощего Всадника Ночи его, видимо, жена. – Пусть лучше Птицу Лэнга купит!

Сорокопут отступил уже к самому центру, к ядру анклава. Здесь еще царило спокойствие, его драгоценные бабочки по-прежнему спали… хотя тоже уже не все. Аурон, прекраснейший среди альвов, раскрыл глаза и с насмешкой взирал на Сорокопута. Семь тысяч лет провели они вместе, семь тысяч лет Аурон был здесь самым драгоценным алмазом… что же, и его теперь придется отдать?!

Ни за что!

Сорокопут стал закручивать пространство. Хотя бы это. Хотя бы самый центр оставить за собой. Он многого не просит, пусть забирают все остальное. У него останется жизнь и несколько самых дорогих сердцу цветков. Те, что поменьше. Самых крупных он держал в других залах, украшениями экспозиций, но небольших и особо драгоценных – тут, где мог иногда снимать их и… любоваться.

Тернии просыпались – как лозы, так и их несчастные узники. Повсюду раскрывались глаза, из глоток рвались истошные крики. Шипастые стебли слепо хлестали со всех сторон, а громадные бутоны испускали ядовитую пыльцу.

Тифон бежал впереди, изрыгая пламя из трех пастей. Абхилагаша глотала целые куски пространства, втягивала в себя лозы, обрывая их. Щелчок пальцами!.. и оглушительный рев. Демоница привела в чувство распластанного в гигантской пещере дракона, и тот принялся бешено рваться.

- …Это что, Совнар?! – изумленно воскликнула Лахджа.

Майно аж глаза выпучил. Да, на шипах Сорокопута корчился бушук… не в обличье рыжего кота, но в натуральном Майно и Лахджа его тоже видели, да и ауру сразу узнали.

Он быстро очнулся. Хватило резкого рывка. Во все стороны хлынула темная кровь, алые глаза и зубастый рот распахнулись, и Совнар захрипел:

- Абхи-и-и… и-и…

- Ах, как это романтично, - произнес Повелитель Терний, растягивая щелеобразный рот в улыбке. – Сбежала от нелюбимого супруга. С любимым смертным. Это так очаровательно… я даже знаю, куда повешу обоих.

Его лозы с шуршанием раздвинулись, открыв просторный грот. В нем на шипах корчились особенно прекрасные «бабочки». Абхилагаша заметила среди них даже небожителей, в том числе огромного серафима. Коллекция Сорокопута воистину впечатляет, и демонице стало приятно при мысли о том, что ее пополнит Лахджа.

Заявка на пленников Сорокопута.

Абхилагаша отшатнулась, распахнула рот, резким зевком потянула Сорокопута, но первородная Мышца Древнейшего, конечно, даже не шелохнулась. Огромный рот исказился в кривой усмешке, покорные ему тернии снова ожили, и любимую жену Темного Балаганщика захлестнуло со всех сторон.

Сорокопут поместил ее бок о бок с Лахджой, почти сомкнув их руки. С распахнутым в агонии ртом, с искаженным в муке прекрасным лицом, Абхилагаша застыла, насаженная на шипы, тоже провалилась в черную бездну отчаяния.

- Люблю, когда возмездие ироничным образом настигает зачинщика… - услышала она, теряя сознание.

Заявка на Фурундарока, кормящего верблюда.

Верблюд им попался потрепанный и флегматичный. Как и его погонщик. Он молча принял плату за шесть кругов, так же молча помог детям взобраться на горбы, и зашагал по истертой в песке дорожке.

Он не удивился даже тому, что с ребятами катается младенец. Фурундароку понравился верблюд. Он милостиво похлопал его ручкой по морде и угостил горстью окурков.

- Верблюды не едят окурки, - заметила Полина.

- Все едят окурки, если я угощаю! – рявкнул Фурундарок, пихая их верблюду в пасть. – Это умный зверь, он понимает, что если не будет жрать, то я его самого сожру!

Заявка на сцену с Шумамедху из "Царя червей".

И тут одно из зданий взорвалось. Оттуда хлынули потоки холода, выросла ледяная глыба, и из нее вылетел старик в белой мантии – магистр Шумамедху.

Заявка на перекованный меч Агипа.

Но не Агипу. Именно этот этаж он объявил своим и собирался создать здесь школу особого рода. Кассакиджа прорубила тут огромные панорамные окна, и весь этаж залил свет Центрального Огня. Агип словно смотрел прямо на Мистлето.

Ревнитель сомкнул очи. Опустился на колени, положив на них все еще раскаленный Катарсис, и устремил взор внутрь себя.

Заявка на Фурундарока, грустно бухающего в "Соелу".

Фурундарок допил кислое молоко и мрачно уставился на бармена. Толстопузый гохеррим с оранжевой кожей и длиннющими рогами протирал кружку. На поясе висело именное оружие – огромный мясницкий тесак.

Нетипичный он гохеррим все-таки, Янгфанхофен. Нормальные его сородичи только о том и думают, чтобы с кем-то подраться, скрестить клинки. Но нет правил без исключений – и одно из таких исключений сумело выбиться в демолорды.

- Давно не заглядывал, - сказал Янгфанхофен, подливая гостю молока. – Занят был чем-то?

- Занят, - коротко бросил Фурундарок, сверля взглядом ряды темных бутылей.

Заявка на самое первое появление Фурундарока.

Они обменялись теплыми родственными пинками и решили прочесть вместе. Вытащили книгу из коробки и хором заговорили:

- Секеторон истакара марида! Зукита орока чу! Иневорк! Армеда хиара та кенека остора! Зукита аркинт ор га пиат ретегон! Зумирак! Зумирак! Аскирак! Озикаторо эскатара ирминга дари торозед! Иневорк тагаор!

Понятные буквы закончились. Денис с Полиной принялись было ржать... но смех застрял в горле. Потому что едва они произнесли последнее слово, как вокруг стало темно. Мрак сгустился такой, словно выключили свет в туалете.

Отлетевший на несколько световых минут Палач Паргорона взмахнул топором. Несколько минут примеривался, несколько минут замахивался – а потом нанес один-единственный удар. Он не смог бы проделать такое с миром, кем-либо защищенным, прикрытым хоть каким-нибудь божеством, но здесь была мертвая, брошенная всеми планета. Просто летящий в пустоте неправильный шар из плотной материи.

Демолорд разрубил его пополам.

И планеты стали исчезать одна за другой. Демолорды развернулись во всю ширь, предстали теми, кто они есть – абсолютными машинами уничтожения. Одну планету разорвал в клочья Корграхадраэд, другую пинком отправил прямо в солнце Агг, на третью нахлынул и разъял на первичные молекулы Сурратаррамаррадар, четвертую сжег взглядом Бекуян, пятую сожрал Фурундарок… даже у Величайшего Господина это заняло несколько часов, но он справился.

Там, где демонам разрешают разойтись, они могут играючи уничтожать творение, как вестники апокалипсиса.

Горной лавиной шагает Агг, и поступь его тяжелее вечности. Его окутывает бушующий Кхатаркаданн, и выглядит это так, будто у Столпа Паргорона вдруг выросла роскошная шевелюра.

Черным штормом идет Корграхадраэд. Он рвет грибную слизь в клочья, дематериализует, развоплощает. Темный Господин очищает целые сектора, целые куски планет.

Летит в истинном облике Фурундарок. Гигантское чудовище с бесчисленными руками втягивает все, словно черная дыра, и его аура клокочет торжеством, клокочет утоляемой жаждой мести.

Машет огромным мечом Гаштардарон – и каждый взмах лишает кого-нибудь жизни, каждый взмах убивает какую-нибудь заросшую грибами тварь. Удар – смерть. Удар – смерть.

Целый континент утопает в адском пламени. То Асмодей применил Небесную Кару, в одиночку зачистив четверть планеты. Его смех грохочет над лесами и долами, и падают с небес все новые кометы.

Заявка на демолордов, уничтожающих Грибатику.

Вой и крик, плач и стон,

К вам идет Паргорон,

Гром гремит, ветра вой,

Час настал роковой!

Сквозь буран, сквозь пургу,

Мы идем ко врагу,

Страх врагов – наша страсть,

Их судьба – наша власть!

Пламя в наших глазах,

Мы несем мрак и страх,

Тьма внутри, тьма вокруг,

Верный меч, крепость рук!

Звон мечей, топот ног,

Ваш конец недалек,

Мы не знаем преград,

Мы устроим вам ад!

Все вы корм для ворон,

С нами Гаштардарон!

Удирай со всех ног,

С нами Фурундарок!

Пепел, ветер и дым,

Занес меч гохеррим,

Вой и крик, плач и стон,

К вам пришел Паргорон!

Заявка - Фурундарок пинает дракона.

Вообще-то, драконы почти неуязвимы ко всяким... воздействиям. Что к магии смертных, что к демонической силе. Но почти – это только почти. А демолорд – это не какой-нибудь вшивый демонишка с его жалкими фокусами. Даже не замечая окатившего его пламени, Фурундарок стиснул драконью шею – и Орказарок захрипел от боли.

При этом собственными пальцами-то демон его и не коснулся. Просто сдавил воздух крошечной ручонкой – а дракона сплющило, будто невидимыми клещами. Со скучающим видом Фурундарок еще и пнул воздух ножонкой – и Орказарок подлетел кверху.

Йордальцы истошно завопили. Прямо из-под земли хлынул бешеный поток жидкого дерьма. Забили настоящие коричневые гейзеры, окатывая всех омерзительной жижей. Несколько минут дерьмо бурлило с невероятной силой, и в результате каждый йордальский солдат оказался покрыт вонючим теплым месивом. Воздух наполнился непередаваемым, непереносимым смрадом – даже прихвостни отошли как можно дальше, невольно зажимая носы.

Заявка на три убойных элементаристических заклинания Парифата.

- Меня не одолел Гаштардарон!!! – прорычал Хаштубал, снова взметаясь пламенным столбом. – Не одолеешь и ты!!!

Танзен почувствовал боль в глазах. Огонь Хаштубала стал синим. Достиг температуры сердца звезды. Воздух мгновенно улетучился, камень потек магмой, а потом тоже испарился. На какое-то мгновение все застыло... и утонуло в пламени.

- Сегодня ты умрешь, Хаштубал Огнерукий, - буднично произнес Темный Властелин.

- Давай поспорим, - прохрипел полудракон, поднимая руку.

Ту охватило сверхплотное сверхгорячее пламя. Жара от него не чувствовалось вообще, но у Танзена аж екнуло сердце при виде этого заклятия. Пылающий Душевный Кулак Справедливости пробьет мифриловую стену и убьет на месте дракона.

Хватит ли его на Темного Властелина?

Бельзедор и Хаштубал ринулись друг на друга. Само мироздание заколыхалось от первозданной мощи.

Увидев, что передняя линия обороны полностью разбита, колдуны в обсидиановых «бункерах» применили последнее средство. Ладони замелькали с невероятной частотой, рисуя в воздухе сложные печати. Сквозь почву пробились светящиеся линии…

- Назад, братва!.. – рявкнул дядька Цветро.

Взрыв!!! Взрыв страшной силы поднял на воздух весь вал разом – а с ним десятки тысяч трупов.

Но на поверку дело оказалось сложнее. Чудовищного трупомонстра словно отлили из упругой резины. Его гигантское брюхо колышется и прогибается под страшными ударами каменных кулаков, но Мерзость не отступает ни на шаг. Мощная жировая прослойка защищает его броней, укрытой под кожей. Толстенные ножищи врылись в землю до самых лодыжек.

Подойдя чуть ближе, огненные гиганты одновременно вскинули руки, швыряя в снующих людей настоящие метеоры. Громыхнуло несколько страшных взрывов, разом забирая тысячи жизней. К небесам взметнулись пожарища – загорелось даже то, что вообще не может гореть.

- Пли!!!

Гром! Рокушская пехота, подпустив врага на расстояние выстрела, полоснула свинцовым ливнем. На несколько секунд все скрылось в пороховом дыму.

Маршал Хобокен недаром распорядился выставить в передние ряды снайперов – цель нашла каждая пуля. Хорошая пуля, крупнокалиберная. Тысячи черепов одновременно разлетелись в осколки – обезглавленные костяки попадали мертвыми грудами, путаясь в ногах товарищей.

- Заряжа-а-а-ай!..

Быстрые, отточенные движения. Теперь-то Тантален понял, почему на экзерцициях их до одури заставляли повторять одно и то же упражнение. Перезаряжать, сотни раз подряд перезаряжать фузею, пока не научишься проделывать это в мгновение ока.

Здесь, на поле боя, каждая лишняя секунда может спасти жизнь.

- Пли!!!

Второй залп. Второй – и последний. Больше уже не успеть – сейчас костяки накатят, навалятся мертвящим одеялом. В штыковую против них бесполезно – штыком сподручно бить в туловище, не в голову.

Ретраншемент вытянулся длинной дугой, одним крылом упираясь в реку, а другим – в Симбаларь. Столица Ларии к настоящему дню окончательно превратилась в груду развалин, став почти непреодолимой преградой. Прорываться там – верное самоубийство.

Но и идти на штурм будет нелегко. Между внешними укреплениями и колдовской цитаделью разместилась вся вражеская армия – четыреста пятьдесят тысяч бойцов. А впереди внешних укреплений – дополнительные войска, нечеловеческие.

Нежить. Ревенанты и костяки. В небесах не просто так видны кружащиеся вемпиры – метеомаги серых нагоняют тучи, затуманивают солнце. Губительный свет даже не коснется бесчисленных скелетов, выстроившихся костяной преградой.

Ванесса неподвижно висела на трехсотфутовой высоте, с убитым видом рассматривая батальную панораму. Ей самой ничего особенного не грозит – всадники на вемпирах мелькают гораздо дальше, поддерживая свою пехоту с воздуха. Собственно, ни серым, ни рокушцам вообще нет дела до девушки из другого мира. Их конфликт начался задолго до того, как Ванесса появилась на свет.

Следом за двумя старцами из портала хлынула настоящая серебряная лава. Тысяча семьсот всадников в сверкающих на солнце доспехах.

Паладины Каабара пришли в этот мир.

Ров в мгновение ока забросали фашинами. Пикинеры волокли их во множестве. Кое-кто просто скатывался по контрэскарпу – благо воды во рву почти не осталось, спасибо Беймболу Сосунку.

Но оборонять одну-единственную брешь можно даже против многократно превосходящих сил. Гренадеры и фузилеры встали сплошной стеной, выдавая залп за залпом. Первый ряд присел на одно колено, позволяя второму стрелять из-за их спин. Место убитых и раненых тут же занимают свежие бойцы.

- Сабли вон, драгуны!.. – яростно прозвучало сзади.

Рокушская пехота как по команде отхлынула в стороны, давая дорогу кавалерии. Королевская гвардия вылетела огромной всесокрушающей сколопендрой – сабли засвистали с бешеной скоростью, рубя направо и налево. Фашины, завалившие ров, жалобно затрещали, угольно-черные кафтаны мгновенно окрасились красными брызгами.

Сразу сотня ослепительных белых сгустков пронизала воздух, с тонким стоном устремляясь к крепостным стенам. Рокушцы тревожно загомонили… но тут же стихли.

Фугас, громадный фугас пронесся по небу, оставляя дымящийся след. В войске серых закричали, колдуны вскинули руки, торопливо выставляя защитные поля. Ригеллион Одноглазый яростно захрипел, бросая всю мощь, чтобы удержать этот смертоносный снаряд…

- Серебром – пли! – прорычал бомбардир-капитан, возглавляющий баллистическую роту. – Еще – пли!

Тяжелые чугунные копья с посеребренными наконечниками-серпами изрешетили воздух, разрезая вемпиров надвое. Эти твари, малочувствительные к обычным ранам, смертельно боятся серебра.

Гроздья сплюснутых ядер, окрашенных в красно-синий цвет, понеслись вниз – прямо к бесчисленным бивакам и бросившимся врассыпную солдатам. Над лагерем вздулись переливающиеся «зонтики» - защитные поля, выставленные колдунами.

Заявка на иллюстрации к батальным сценам с осады Рокат-Каста и битвы под Симбаларем.

Владеку озарил первый луч утреннего солнца. С воздушного шара, парящего над Рокат-Каста, донесся рев трубы, возвещающей наступление нового дня.

Сегодня столица Рокуша напоминает несокрушимый сундук, запертый на все запоры. Пушки, пушки, пушки – бесчисленные пушечные жерла демонстрируют готовность извергнуть страшный ливень огня и железа.

Армия Ригеллиона Одноглазого подошла к Владеке еще вчера, но пока что ведет себя тихо, на штурм не идет. Их бивачный лагерь разместился на безопасном расстоянии от равелинов и бастионов Рокат-Каста. Огромные рокушские бомбарды поневоле настраивают на осторожность.

Заявка на появление Сурратаррамаррадара в байке "Суть Древнейшего".

- Сурра!..

Множащийся голос раздался сразу повсюду. Слева, сзади, внутри, под левой глазницей и на пригорочке. Все услышали его – и никто не услышал.

- Тарра!..

Мрак расцвел огнями, а огни были тьмой. Запорхали крылышками цветочки, и выросли из земли пчелки.

- Марра!..

Врата Шиасса и Клеверный Ансамбль.

Только что-то неприхотливое и росло. Черные вулканические саксаулы, драконовы деревья с почти каменной корой и огромные паргоронские кактусы с ярко-алыми плодами.

- Их можно есть? – спросил Мектиг у Дрекозиуса.

- Можно, сын мой, и даже нужно, ибо сок сих плодов несказанно бодрит и придает сил. Сорви-ка мне парочку, если будет на то твоя воля и если сумеешь избегнуть коварных шипов.

И менее чем через час Жюдаф и Эйхгорн уже пожимали руки, стоя под голубым небом и ласковым солнцем. Вокруг были родные здания Валестры, а вдали вздымалась громада Клеверного Ансамбля.

Библиоград.

На Библиоград Эйхгорн смотрел почти так же долго, что и на Алатус. Ибо был он... поразителен. Само слово «библиотека» казалось слишком мелким для этой громады. Ни единого окна и всего одна дверь, но размеры... размеры потрясали.

И отнюдь не только размеры. С самого входа посетителя Библиограда ожидали чудеса. С ворот и привратника.

Ворота оказались волшебными – они пели каждый раз, когда через них кто-то входил или выходил. Привратник не пел – он дремал, опершись на алебарду. Но приглядевшись, Эйхгорн в ужасе понял, что и алебарда, и сам привратник вросли в землю. Из ног обычного казалось бы человека струились древесные корни.

Остальные проходили мимо не задерживаясь. Но Эйхгорн, конечно, не мог не уделить внимания такому явлению. Досадуя, что смартфон давно разрядился и фотоаппарата нет, он просто достал диктофон и подробно описал удивительного привратника.