Заходил
«Когда-то он был симфонией. Целым оркестром реальностей, где каждой скрипкой был мир, а дирижёрской палочкой — его каприз. Он играл марши для океанов, сонаты для кристаллов, похоронные марши — от скуки. Он не слышал музыки, которую рождал. Он слышал только свой собственный голос, повторяющий: «Я могу всё».
Потом голос стал эхом. Потом эхо — шёпотом. Потом шёпот растворился в шуме человеческих толп, в скрипе телег, в плаче детей, в тиканье часов его собственной короткой, забывчивой жизни. Его величайшая мелодия — мелодия собственного падения — растянулась на миллионы тактов бессмысленных дней.
Он теперь не дирижёр. Он — нота, затерянная в чужих партитурах. Он — диссонанс в собственной судьбе. Его «теневая удача» — это как случайный, прекрасный аккорд, взятый в соседней комнате, когда ты сидишь в темноте. Ты слышишь его, понимаешь его красоту, но он — не для тебя. Он лишь напоминает о тишине, в которой ты остаёшься.
И где-то в глубине, под грудой обломков девяти вселенных и семи миллионов жизней, дрожит та самая, первая нота. Та, с которой всё началось. Но теперь она звучит не как утверждение. Она звучит как вопрос, обращённый к пустоте: «А что, если... я больше не хочу быть Богом? А что, если... я хочу просто услышать ответ?»