Ему иногда казалось, что вокруг него происходит какое-то действо. Некое дежавю, с те ми же персонажами но...
Там короткий разговор. Чудный матерный набор. А потом апофеоз...
Чуть назад вспоминать Легче Чуть назад не жалеть Проще
В горячке любовной ремень отстегнул. Поля, стильной шляпы, красиво согнул.
Я для себя куплю конверты. Я напишу себе: «Привет».
Пойми, что просто невозможно После работы быть живой.
Эх, написать письмо себе бы... Ну, лет на двадцать так вперёд.
— Понимаете, рыба ведь не идиотка. Ну представьте, припёрлись вы на берег в полной амуниции, да ещё и незнакомый для местного рыбьего народа. Рыба насторожилась. А вы ей сразу крючки в рот засовывать.
Какой разброс портретов нервный. Хоть чётко ткни, хоть наобум.
У бабушки Надюхи живут бесплатно шлюхи, В деревне, что у трассы почти, что в двух шагах.
Вдруг, капюшон одним движеньем Она откинула назад.
Было тихо. Ни лягушек, ни Лешего. Приглядевшись, Иван заметил на пеньке щуплого, сухонького старичка. Тот сидел и что-то увлечённо крутил в руках.
Мне секс сулил набор амурных стрел. Красавица глядела с монитора.
Вышли сёстры на порог, Парень выказал восторг. Ведь меж толстой и косой...
Мужчина обречённо обвёл взглядом парковку. Тут она действительно была права.
Сосна в причудливый купальник
Одета. Плотно и без звука...
Одета. Плотно и без звука...
И я ринулся вперёд, мечтая, лелея надежду...
Не дожидаясь праведной расправы, Захлопнул дверь, оставив зло снаружи.
Случилось это, где-то в «пробке». Решивший прикурить мужик...
Мелькнуло что-то за спиною, как тень, и холодом пахнуло. Я оглянулся, а за мною… Есть кто-то? Душу холоднуло.
Но, Наде показалось странным эхо, И у цветочницы дрожащие ромашки.
Ассоциаций ряд был чётким, Испуганной девчонки взгляд.
Но вдруг, снег кончился, внезапно. Неужто внял небесный вождь?
А может проза? Здесь просторы шире. Ограничений нет и лишь полёт
А если взять конкретного поэта? Исчезнет в голове моей бардак?
«Всех интересней те, кто в центре. На нас как будто бы похожи.
«Эй, бабушка, вы ей с руки давайте». Старушка кормит псину и боится.
Она устало устремила взор печальный, Вздохнув тревожно, встала, оглядевшись.
Медленно, подобающе офицеру и человеку, знающему себе цену, он повернул голову. О бог, девица была хороша.
Оделся, мне же на работу, в суровый мир свершений чудных, И вышел… за порог, где полон был этот мир чудес паскудных.