Потом вдруг дёрнулся, застыв, аки бетонный Лифт на шестом, и дева томно вышла.
Мысль пришла неожиданно, после очередного, особо старательного тычка этой безмозглой, судя по силе ударов, птицы. Вернее, это был вопрос.
Пару раз ей это удалось. Но когда отражение в очередной раз превратило её в несуразную гусеницу, она расхохоталась.
Но тот, кто этого не испытал, даже не сможет понять, как звучит обычное «здравствуйте» среди яиц, овощей или неприглядного, наваленного нелепыми кучами, мяса.
Всё тронулось, поехало, случилось. И остановка также... Выхожу.
Две краски, много ль надо для шедевра? Одна из них желта, как тот лимон. Другая чёрная, вонючая ПФ-ка...
Тебя здесь нет, но трудно стать неверной. Все знают чья жена, как не предложь.
Я отделился от забора, с которым прожил последние двое суток, и...
― Я могу, конечно, но я же не секретарь ООН. Не обидно не получится.
Недалеко царит Исакий, Своей возвышенностью свят...
И вдруг, на закате дня, Я голос услышал чётко: «Этот набор фигня...
Но кто я был, обычный, сильный. Таких, кто многое бы смог Была толпа...
Что-то ещё более тёмное, чем поверхность пустыни появилось на горизонте. Оно приближалось. Это был корабль. По его похожей на камень ...
Всё за окном. Картинки меняются, а ты просто сидишь и созерцаешь, как всё предложенное «телекомпанией» РЖД мелькает перед твоими...
Я бы мог добавить потрескивающий камин, свечи и глинтвейн. А зачем? Все прекрасно понимают...
Обман и козни за спиною, Пока кастрюли я смешил.
Теперь живёт он тихо в съёмной двушке. Ведь не был пойман, всё осталось в тайне.
Дошёл до нас весь тайный смысл Про дураков и доходяг.
Он наклонился, чтоб удобно в окно пролезла голова. Вперёд подался весь готовый вдохнуть мой выдох. Вслед слова...
Миг был не ждан и сказочно прекрасен. Но только миг, ведь люстру вешал я.
Весь дивный мир в недоуменьи. Обычным стал волшебный лес. Исчезли чудные мгновенья…
Горд за своего «питомца» – Хром сверкает ярче солнца.
В тройке, галстуке, как надо. Тачка – люксовый китаец. Говорит: «Не бойся бабка, всё бабло вернёт поганец!»
И может лучше, что не знал я, А он злорадствовал, вот гад.
Она глушила диким визгом: — Я не хочу туда, постой!!!
И кто-ж такой по жизни, как профессор? А.С ПушкИн? Ну ты, Витёк, плебей!
Но тот, с чувством сладив, к столу повернулся, Стерев слёзы галстука длинным концом.
— Чёрт вас возьми! — В сердцах сказал мужчина, На свой оттоптанный смотря «Луи Виттон».
Один перед белой стеной. Ну что порыв, ну, давай! Излей душевное всё, сведи безумство с холстом.
Свет заслоняла проводница, К нам проявляя интерес.