Александр Холодович

Челюсти приоткрылись, обнажая длинные, влажные от слюны резцы. Она подалась вперёд — не бросилась, а именно подалась, пробуя расстояние, разогревая мышцы.

Он замолчал. Слёзы кончились ещё вчера, когда упал и треснул термометр. Теперь была только сухая, выжженная пустота.

Она знала: он умрёт. Умрёт завтра. Или послезавтра. Умрёт, как умерли его братья и сёстры, унося с собой последний запах волка, последний запах стаи, последний запах жизни.

Она не рычала, не скалилась — просто стояла и смотрела в его сторону невидящим взглядом. Илья замер. Волчица ждала. Два одиночества на краю кладбища. Один только что простился с прошлым. Другая отчаянно цеплялась за будущее.

Вирус не просто убивает. Иногда он оставляет жить — но забирает что-то взамен. Или, наоборот, даёт то, чего не просили. Сергей, бывший сварщик, ослеп за трое суток. А на четвёртый день темнота начала расступаться. Теперь он видит не свет — он видит тепло. Его жена стала тёмно-синим холодным силуэтом. А собственная рука горит оранжевым. Мир красок умер. Мир тепла остался. Что лучше — тьма или такое зрение? Не знаю. Но Сергей теперь живёт в этом.

Стартовал мой роман «Точка замерзания» — мрачный постапокалипсис о выживании, мутантах и людях, которые не сдаются. Первые главы уже здесь. Заходите знакомиться с героями — они ждали этого дня не меньше моего.