Умер я на тридцатом часу переговоров, так и не дождавшись подписи, а очнулся на паркете чужого бального зала, откуда меня как раз собирались выносить. Тело теперь восемнадцатилетнее, дара в нем ноль, невеста при всей губернии возвращает кольцо, а ее папенька требует сорок миллионов родового долга прямо сегодня, желательно до десерта. Месяц отсрочки я у него выторговал, двадцать лет антикризисного управления все-таки чему-то учат.
А дома, в подвале, меня ждала старая книга в черной коже, куда мои предки четыреста лет записывали, кто и сколько задолжал роду Ладомирских. Должны Огневы, должны Грозовы, должна воровская гильдия, кто-то сто сорок лет назад обещал нам в жены дочку, а на первой странице золотом вписан должник, чье имя я пока даже прочитать не могу. Срока давности у магических долгов нет, взыскивать их умею только я, и в запасе у меня ровно тридцать дней. Так что, господа аристократы, готовьте кошельки, обсудим график платежей.