Сергей Гусев

Как эта книга могла казаться чем-то в СССР, если была написана в 1991 – 92 годах и опубликована в 1995?

СТАРЫЙ ПАЛЕОГАЗЕТЧИК ПИШЕТ
Нечто вроде мемуара

О, этот мистический цех горячего набора! Кажется, не первый раз в типографии, не второй, не третий и не десятый. И всё равно: вроде бы туда свернул, по той лестнице, какой надо, поднялся/спустился – а вынырнул у печатников, или на фотонаборе, или вообще у дверей производственного отдела.
И хорошо вам, у вас из редакции в типографию на лифте. А наш ярославский Дом печати от типографии отдельно. Недалеко, пешком минут десять. Можно на троллейбусе, но получается такой крюк, да на остановке ждать – пешком быстрее. Но нашей новой демократической газете в этом доме всё равно места не нашлось, поэтому мы чуть подальше. Наш Дом печати всего четыре этажа, не четырнадцать, как у вас, ещё одну ежедневную газету туда не впихнуть. Бывал я в Волгоградском Доме в 90-х, на конференции. Или это семинар был? Со всего Поволжья собрались, из Эстонии был участник, американская чета: он издатель, она редактор. Или наоборот? Не помню уже. Редактор мой раньше улетел, а я до конца оставался. Американского издателя (или редактора?) научили, что такое “на пошосок”. Я потом чуть на самолёт не опоздал. Но, я отвлёкся.
И вот, бегает туда-сюда курьер, а газета ежедневная. Иногда сокращения и по телефону передаем дежурному, а тот выпускающему. И секретариат бегает. А секретариат это я. Ответсек старый, опытный, но инвалид, с палочкой ходит. Если надо, его в типографию на машине возят, но не каждый же день. А надо каждый. Второй зам – женщина, одна с дочкой, ей к ребёнку поскорей надо. А газета когда-нибудь вовремя сдаётся? Никогда.
Наш учредитель, областной совет, учреждая газету, как-то не подумал: а кто её набирать-верстать будет? И на чём? В результате, отправили нас на участок, где раньше районки и многотиражки верстались. Они на фотонабор ушли, вот место и освободилось. А кадры и техника достались нам. Лучшие кадры и техника. Ну, у многотиражек же всегда всё самое лучшее.
Ой как мы выпускали газету, даже удивительно, что она выходила без перебоев. Но тут был большой секрет: на нас шабашили линотипистки конкурента – газеты обкома партии. И их корректоры. И метранпаж. А деньги им носить в конвертике тоже была моя обязанность. Поначалу и курьером был тоже я а замом на полставки. В общем, весело было. Потом курьера взяли, зато в типографии стал бывать каждый день. Ближе к сдаче всегда какая-нибудь хрень: досыл срочный, перевёрстка, а не лезет, сократить дежурный может, а как переверстать? Это может выпускающий, но она метранпажу помогает, или заголовки набирает. От секретариата по телефону указания принимать? А тут вот он, секретариат, сам пришёл.
А ведь набор горячий, в металле, сокращать лучше концы абзацев, иначе перебор текста и опять читка корректорами. Да даже если букву пропущенную вставить – перебор до конца абзаца.
И ещё один нюанс. Набор-то у нас был горячий, а печать офсетная. Почему так получилось – отдельная история, но так. И вот с чистой и подписанной полосы делался диапозитив. А фотографии переснимали вертикальной фотокамерой и вклеивали на монтаже. И тут качество, конечно, выигрывало. Только вот то на вёрстке дырку не тех размеров сделают, и фото или болтается, или не лезет, то фотограф размер наврёт. А увидят-то только на монтаже, не переделать уже, фотограф ушёл. Это может проверить выпускающий, но она с шилом наперевес что-то перевёрстывает.
Стали мы эти фотографии после разметки в журнале фиксировать, потом я с журналом иду в типографию, принимаю плёнки, проверяю качество и размеры, если надо – отдаю переделывать. И вот, однажды, принял я эти плёнки, вложил в журнал, журнал в сумку и…уехал домой. Зашился, закрутился. Да, ладно бы домой, к девушке своей уехал. За мной машину послали, а дома говорят:  нет его, у своей подруги, а адреса не знаем.
Какой это был ужас, когда я полез в сумку и обнаружил… Прилетел в типографию – ушли уже все. Пошёл, сам сделал монтаж. Вышла газета. Но стресс был…
Вернулся к подруге, она на меня посмотрела, всё поняла – сама в молодёжке работала. Достала из холодильника, налила. Я сделал глубокий выдох…и немедленно выпил.
Ну,и кто, вы думаете, былу нас в газете был самым ярым сторонником скорейшего перехода на компьютерную вёрстку? Кому это всё в итоге и поручили?
Ответсек наш сказал, что он "устарел", и ушёл в замы редактора. Напарницу мою поставили на его место: у неё-таки журфак ЛГУ, а у меня истфак ЯрГУ. Самое то, чтобы компьютерами заняться.  Меня же повысили до первого зама (который замещает ответсека в его отсутствие) и назначили ответственным за компьютерную вёрстку. Зарплату подняли, это да. В секретариат взяли ещё человека.
И начался новый, тоже весьма интересный этап моей газетной биографии.

В 1812 году первый снег выпал 27 сентября. Хотя он и сразу таял. А с 7 ноября начались настоящие морозы: 16° – 18° по Реомюру, то есть 20° – 22° по Цельсию.

Однако, псевдоним у Елены Владимировны был Мэделайн Симонс, и была она тогда не известным писателем, а никому не известным переводчиком западной фантастики.

Вспомнились мои двустишия для группыФОКИНА в ВК.

Пойду, выпью я вина –

Начитался Лукина.

Наготовил я блинов –

Так влияет Логино́в.

Громов снова всех убил,

Аппетит мне перебил.

У Лукьяненко запарка,

Он решил готовить снарка.

Фокин к Рыбкину пришёл

И самоупал под стол.

Колбасы поищем-ка –

Вдруг припрятал Пищенко.

Любите вы, Александр Николаевич, армагеддец человечеству устраивать.

Из стишка в одной из фан-групп Стругацких.

"Громов снова всех убил, 

Аппетит мне перебил.

Пойду, выпью я вина –

Начитался Лукина.

Наготовил я блинов –

Так влияет Логино́в.

У Лукьяненко запарка,

Он решил готовить снарка.

Фокин к Рыбкину пришёл

И самоупал под стол". 

Лопухин не был министром внутренних дел, он был директором департамента полиции. Причём, он в полиции до этого ни дня не служил, служил в прокуратуре, это Министерство юстиции. А отношения прокурорских и полиции, и Минъюста с МВД были и тогда, мягко говоря, сложными. Так что он пришел в чужое ведомство со своим аршином. В МВД он всего два года и прослужил.

А вариант: вступить в групком профсоюза литераторов вы не рассматриваете? Бродский так по возвращению из ссылки так и сделал.

Ну, намного раньше дяди Гиляя. При Петре не знаю, а уже в 1755 году Ломоносов пишет "Рассуждение об обязанностях журналистов при изложении ими сочинений, предназначенное для поддержания свободы философии". Википедия утверждает, что этот термин пустил в широкий оборот Николай Полевой в 20-х годах 19 века. Но я встречал его намного раньше: у Шишкова, у Бестужева. А в 1821 году вышла повесть П.Яковлева "Молодые журналисты".

Так она и есть на самом деле девчонка даже не из соседнего, а из того же подъезда, где главный герой живёт. Этажом выше обитает. 

Наше Ярославское театральное училище вузом стало только в 1980. Поэтому Самохина и смогла туда поступить в 15 лет. В 1980 – 83 шёл переходный период: те, кто поступил раньше 1980, продолжали учиться по программе среднего специального образования, остальные по программе высшего. Ну и понимать стали только после 10 класса. 

И даже по пункту 1 многие сотрудники полиции не являются полицейскими и в статистику не попадают. Например диспетчеры, чьи функции хожи с нашими сотрудниками дежурной части  - все гражданские вольнонаёмные служащие. Или эксперты-криминалисты, не те, что работают на месте преступления, а производят экспертизв в лаборатромм  - не полицейские. У нас же считают всех сотрудников МВД скопом.

Вообще-то, у Нестерова все что хорошо, это нехудлит. И это действительно, хорошо, и чувствуется, что автор – коллега-историк. 

Но его художественная проза... Про стариков я ещё осилил, но только первую книгу. А его бояр-аниме бросил, и дочитывать не буду. 

Не полностью, 1 и 2 эскадрилья женские, 3 – мужская.

В этом году, в августе, будет 20 лет, как стал свободным копьеносцем. За 18 лет до выхода на пенсию [я так думал, оказалось за 23 года до]. И бывало всяко ...

А это действительно происходило в моем родном Ярославле? Что то я про эти кучи трупов на болоте слыхом не слыхивал. Учитывая, где я в 90-е работал должен был знать, не мог не знать.

И, Ярославль был ещё с конца 80-х "ментовский" горорд. Москва – воровская, Петербург – бандитский, а в Ярославле красная крыша быстро взяла всё под себя. И братков к серьезному бизнесу не подпустили. Конечно, бывало всякое, и взрывли и убивали, но, по сравнению с другими регионами, той же Рязанью, Смоленском гораздо меньше, доже близко ничего похожего.

И директоров пачками не валили, хотя убивали, да, но мелких и средних. На многих предприятися как были красные директора, так продолжали. Да на том же упомянутом пивзаводе Анатолий Арзиманов рулил с 1984 по 2006. На табачной фабрике – очень "вкусный объект" – Владимир Галагаев директорствовал с 1987 по 2005. Вокруг Ярославского нефтеперерабатывающего завода, Ярославского шинного никаких кровавых разборок не было: власти установили консенсус с контролировавшими их московскими группировками. И они никаких неприятностей не доставляли, на них никто не покушался, и они в местные дела не лезли. 

Новый смотрящий от воров, после того как предыдущий погиб, не успевши толком приступить к обязанностям (поговаривали, что тут руку приложили ... но это, конечно, слухи ...), сидел тише воды, ниже травы, контролировал откровенный криминал и выше головы не прыгал. Про него и забыли все, многие и не знали, что он вообще есть, пока в 2016 губернатором стал бывший замминистра внутренних дел Миронов, который решил, что это непорядок и товарища закрыли. 

Такое большое количество (в штуках) объясняется тем, что Азимов работал в основном в короткой форме. Даже его романы весьма невелики по объёму, не "Война и мир" совсем даже.

Плюс, у него огромное количество научпопа. И тут – увы. Писал он на разные темы, много. И то, что он писал по истории (зачем?!) это такая ужасная халтура!

То, что он писал по истории, например США, оценить не могу. Но Древняя Греция! Вот уж что настоятельно НЕ рекомендую. И здесь дело не в том, что это научпоп да ещё и период взят большой. И не время написания (я читал в более поздние издании, не 1966 года). 

Из этой книжки вы узнаете, что эти самые древние греки только и делали, что воевали. Эти пошли подходом на тех, в союзе с вон теми, победили/ проиграли, и так далее. А что они делали, когда не воевали? Экономика, сельское хозяйство, торговля, нафиг это, ни слова. Это действительно древним микенцам так важны были торговые связи с Причерноморьем в 1250 году д. н. э., что они создали целую коалицию и пошли гнобить Трою? А Троя тогда (в 1250 г. д. н. э.) так плотно контролировала проливы, что могла оных микенцев в Чёрное море не пустить?

А есть уже совершенная антинаучная чушь. Ладно я, гуманитарный гуманитарий. Так и то бы не додумался заявить, что железный меч легко перерубит бронзовый и щит с бронзовой оковкой разрубит. Я археологию сдавал на первом курсе и историю Древнего Мира. Вот бы я такое заявил на экзамене: был бы убит и съеден. 

И так далее, и много чего в этой книге... забавного. 

Про этническую историю вообще молчу, ничего там про неё нет. 

Другие "исторические опусы" Азимова даже и читать не пробовал, Греции и Рима хватило.

Моя самая необычная запись в трудовой: переведён  из курьеров на должность  ответственного секретаря газеты. Вот какой скачёк в карьере! На самом деле пропало слово "заместителя". Тоже неплохо, но туда никто идти не хотел. Заморочная работа, да в еджедневной газете, да на горячем наборе (помнится, Евгений Юрьевич Лукин вспоминал, как руками и ногами отпинывался от этой должности; не отпинался :). Поэтому меня взяли курьером и одновременно я учился макетировать. 

А потом, через два года, мы перешли на компьютер и вся моя наука пошла кисе под хвост:) И пришлось учится заново.

Я уже давно не завтракаю. Я сова, у меня организм утром ещё не проснулся, зачем его едой мучить? Причём, до того, как ушел на вольные хлеба, вставал рано, в редакции планёрка в 9, а до неё надо летучку отделе провести. Вставал в полседьмого. Душ, зарядка, кофе или чай и в дорогу. И до обеда разве что мог чайку с бутербродом часов в 11 сделать. И ничего, на здоровье не жалуюсь.

Бен-Шамаль меня забанил, и я не успел спросить. А потом он вообще  сублимировал муки совести, поднял их в мозжечок по каналу Дуй-Для и удалился во Свояси, завершив цепь рождений.

Ну как, под давлением. Он в АСТ взял кредит на квартиру в счёт будущих гонораров. Потому, что в однушке (которую тоже купил на кредит от издательства после переезда из Алма-Аты, а никто другой и не дал бы) где писателю работать? Это пока детей нет, ладно, а пора бы, возраст за 30 уже. 

Нуивот.

– Валент бен-Шамаль, мудрец, – без всяких предисловий представился гость. — Свидетель падения Трои, Рима, Кабира и Президента Джо Байдена (последнее свидетельствовал дважды)! Уроженец Ории. Позволите присоединиться?

– Валяй, Валент, — кивнул Ойра-Ойра, а Амперян лишь покосился на бен-Шамаля и кинул в рот пряничек.

Упрашивать человечка по второму разу не пришлось.

– Кой же тебе годик, мудрец? — шутливо осведомился Привалов, когда бен-Шамаль уселся за стол напротив него. — Ишь, погулял: Троя, Рим, Кабир…

И недожеванный кусок встал ему поперек горла.

Да, таких чудес техники у нас не было, наш Дом печати всего четыре этажа, а не двенадцать, как у вас (или сколько? давно там был, лет 30 назад). И типография была отдельно, хотя и недалеко, минут 10 пешком. 

Зато технология выпуска была продвинутая: хоть набор и горячий, а печать офсетная. Станки-то нам офсетные поставили, а с фотонаборным оборудованием не срослось, настала Перестройка. Вот и выкручивались, пока на компьютерную вёрстку не перешли.

Моя карьера в газете была стремительной. Придя в только что учрежденную облсоветом новую демократическую газету курьером в декабре 90-го, я уже в апреле следующего года стал замом ответскека, причём в приказе и в трудовой слово "заместителя" потерялось, и получилось, что я прыгну́л сразу в ответственные секретари! Выяснилось это, однако, гораздо позднее, когда меня производили в первые замы, то есть того, кто замещает ответсека, когда тот болеет, уходит в отпуск или запой [зачёркнуто, ответсек у нас была женщина и уходила не в запой, а на бюллетень с ребенком]. Исправлять, однако, не стали, просто ответственного секретаря переобозвали в "заместителя главного редактора по выпуску газеты". А я так и остался ответсеком.

Насчёт "неактуальности" Стругацких. То то я вижу на Дзене просто кучу кучную постов о Стругацких. Просто на порядок больше, чем о других отечественных фантастах.

Авторы Дзена очень заинтересованы в подпичсчиках, просмотрах, чтении и дочитывании, выдаче в топ. Что же это они о "неактуальном" пишут? С ума посходили, коллективно? Думаю, нет.

А ответсек кто? Я себя всегда именовал "газетчиком" и даже в Союз журналистов не вступил.

Да, дальнейший этап был тоже интересный. Может, допишу когда. Как я шёл по ночному городу сдавать газету в типографию с системным блоком подмышкой. Как проспал дефолт, потому, что предыдущие два дня почти не спал, домой не уходил, делал телеприложение, а все или в отпуске или заболели, сам верстал, материалы по интернету подбирал для cover story, коллаж на первую (художник-дизайнер тоже в отпуске был). Как одновременно работал в трёх газетах, и как всюду успевал.

И всё такое прочее 

Ну, чтобы не было сплошного негатива.

Вот кусочек из моих мемуариев (не закончено, не опубликовано). 

СТАРЫЙ ПАЛЕОГАЗЕТЧИК ПИШЕТ 

Нечто вроде мемуара 

{чтобы было понятнее, это из длиннокомента к рассказу Евгения Лукина "Реквием наборному цеху" на АТ, и когда я пишу "вы", "у вас", это я к нему обращаюсь}.

О, этот мистический цех горячего набора! Кажется, не первый раз в типографии, не второй, не третий и не десятый. И всё равно: вроде бы туда свернул, по той лестнице, какой надо, поднялся/спустился – а вынырнул у печатников, или на фотонаборе, или вообще у дверей производственного отдела. 

И хорошо вам, у вас из редакции в типографию на лифте. А наш ярославский Дом печати от типографии отдельно. Недалеко, пешком минут десять. Можно на троллейбусе, но получается большой крюк, да на остановке ждать – пешком быстрее. 

Но нашей новой демократической газете в этом доме всё равно места не нашлось, поэтому мы чуть подальше находимся. Наш Дом печати всего четыре этажа, не четырнадцать, как у вас, ещё одну ежедневную газету туда не впихнуть. Бывал я в Волгоградском Доме в 90-х, на конференции. Или это семинар был? Со всего Поволжья собрались, из Эстонии был участник, американская чета: он издатель, она редактор. Или наоборот? Не помню уже. Редактор мой раньше улетел, а я до конца оставался. Американского издателя (или редактора?) научили, что такое “на пошосок”. Я потом чуть на самолёт не опоздал. Но, я отвлёкся. 

И вот, бегает туда-сюда курьер, а газета ежедневная. Иногда сокращения и по телефону передаем дежурному, а тот –выпускающему. И секретариат бегает. А секретариат это я. Ответсек старый, опытный, но инвалид, с палочкой ходит. Если надо, его в типографию на машине возят, но не каждый же день. А надо каждый. Второй зам – женщина, одна с дочкой, ей к ребёнку поскорей надо. А газета когда-нибудь вовремя сдаётся? Никогда. 

Наш учредитель, областной совет,  замыслив издавать газету, как-то не подумал: а кто её набирать-верстать будет? И на чём? В результате, отправили нас на участок, где раньше районки и многотиражки верстались. Они на фотонабор ушли, вот место и освободилось. А кадры и техника достались нам. Лучшие кадры и техника. Ну, у многотиражек же всегда всё самое лучшее. 

Ой, как мы выпускали газету, даже удивительно, что она выходила без перебоев. Но тут был большой секрет: на нас шабашили линотипистки конкурента – газеты обкома партии. И их корректоры. И метранпаж. А деньги им носить в конвертике тоже была моя обязанность. Поначалу и курьером был тоже я, а замом ответсека на полставки. В общем, весело было. Потом курьера взяли, но в типографии всё равно бывал каждый день. Ближе к сдаче всегда какая-нибудь хрень: досыл срочный, перевёрстка, а не лезет, сократить дежурный может, а как переверстать? Это может выпускающий, но она метранпажу помогает, или заголовки набирает. От секретариата по телефону указания принимать? А тут вот он, секретариат, сам пришёл. 

А ведь набор горячий, в металле, сокращать лучше концы абзацев, иначе перебор текста и опять читка корректорами. Да даже если букву пропущенную вставить – перебор до конца абзаца. 

И ещё один нюанс. Набор-то у нас был горячий, а печать офсетная. Почему так получилось – отдельная история, но – так. И вот с чистой и подписанной полосы делался диапозитив. А фотографии переснимают вертикальной фотокамерой и вклеивают на монтаже. И тут качество, конечно, выигрывало. Только то на вёрстке дырку не тех размеров сделают, и фото или болтается, или не лезет, то фотограф размер наврёт. А увидят-то только на монтаже, не переделать уже, фотограф типографский ушёл. Это может проверить выпускающий, но она с шилом наперевес что-то перевёрстывает. 

Стали мы эти фотографии после разметки в журнале фиксировать, потом я с журналом иду в типографию, принимаю плёнки, проверяю качество и размеры, если надо – отдаю переделывать. И вот, однажды, принял я эти плёнки, вложил в журнал, журнал в сумку и… уехал домой. Зашился, закрутился. Да, ладно бы к себе домой, к девушке своей уехал. За мной машину послали, а дома говорят: нет его, у своей подруги, а адреса не знаем. 

Какой это был ужас, когда я полез в сумку и обнаружил… Прилетел в типографию – ушли уже все. Пошёл, сам сделал монтаж. Вышла газета. Но стресс был… 

Вернулся к подруге, она на меня посмотрела, всё поняла. Она тоже в газете работала, в молодёжке. Достала из холодильника, налила. Я сделал глубокий выдох…и немедленно выпил. 

Ну, и кто, вы думаете, былу нас в газете был самым ярым сторонником скорейшего перехода на компьютерную вёрстку? Кому это всё в итоге и поручили? 

Ответсек наш сказал, что он "устарел", и ушёл в замы редактора. Напарницу мою поставили на его место: у неё-таки журфак ЛГУ, а у меня истфак ЯрГУ. Самое то, чтобы компьютерами заняться. Меня же повысили до первого зама (который замещает ответсека в его отсутствие) и назначили ответственным за компьютерную вёрстку. Зарплату подняли, это да, стала на уровне завотдела. В секретариат взяли ещё человека. 

И начался новый, тоже весьма интересный этап моей газетной биографии.

А мне, который хоть краешком застал те, ещё советские и докомпьютерные времена, было совсем не интересно. В то время газета делалась СОВСЕМ не так, а как, авторы не знают и узнать не пытались. И многое из того, что в книге, было не так, совсем не так, или не могло быть. Главред районки! Да даже в областной партийной газете был просто редактор, главные тогда были только в центральной прессе. Парторг чего-то диктующий редактору! Который, вообще-то, номенклатура райкома и по должности член его бюро. Да и не могло быть освобождённого в районке, на общественных началах. А где цензура, где обязательная "литовка"? А технология выпуска? Про неё вообще молчу. Где ответственный секретарь и его заместитель, которые делают макет газеты (там такие расчёты и столько геморроя, в металле ведь всё отливается, в свинце). И всё такое прочее.

Справедливости ради надо сказать, что райцентры разные бывали. Вот у нас в области райцентр Большое Село имел тогда население около 3000 человек. А рядом с ним Рыбинск (тогда – Андропов) – почти 250 тыс. чел. Это столько же, сколько было в соседнем с нами областном центре Костроме.

Жив, жив прославленный израильский писатель-химик Фрэдди Ромм. И на СИ появляется, и в "Млечном пути" я его рассказ пару лет назад видел.

А ведь да, и о Ду Фу знаю, и о Ли Бо, и читал их. И Троецарствие, и Путешествие на Запад. А современных не знаю никого. А уж читать... Корейских знаю, читал. Китайских – нет.

"важную китайскую фантастику переводят с пересказа на английский "
Это ещё полбeды. Ольга Глушкова (по мужу Браттхен) вообще не переводчик. Она консерваторию закончила по классу фортепиано, живёт в Норвегии а переводит в качестве хобби. Со всеми вытекающими.
А упомянутый ниже Николай Караев, хотя тоже не профессиональный переводчик, но он журналист и писатель, словом владеет и японцев он переводил всё же с японского.

Во времена господина Струйского жить доходами от литературы не мог решительно никто и совсем.
А вот посмотрим по второй половине XIX века, где у нас есть достоверная статистика.
Кто у нас там самые высокооплачиваемые авторы? Кто получает больше всех за печатный лист (то же, что у нас авторский, но поменьше, 35 тыс. знаков в среднем). Да это же те самые классики, которыми нас мучили в школе. Первое место делят Толстой и Тургенев. Только не говорите мне про их имения, особенно про Тургенева – без писательских гонораров он не прожил бы совсем. Да и Софье Андреевне не удалось бы вывести Ясную Поляну на уровень хотя бы безубыточности без солидных вложений от гонораров мужа. И в первой тройке: Гончаров, Лесков (делит второе место то с Достоевским, то с  Чеховым). 

Если учесть, что Достоевский и Толстой ещё и сами себя издавали (точнее их жёны, сначала Анна Достоевская, затем ещё и Софью Толстую научила), их доходы ещё возрастают, хотя Достоевский особо не успел ими попользоваться, а вот, если бы не умер, так успел бы. И в первую тройку иногда попадают и забытый Писемский, и неведомая мне Хвощинская. 

А где же беллетристы? Ну Салиас однажды поднялся наверх и получал на уровне Достоевского. А вот Крестовский, даже в 60-е, когда Достоевскому платили мало, всё равно получал в 2,5 раза меньше. Чехов уже в 80-е обогнал всяких Саловых, Эртелей и Ясинских. Со Щедриным сложно, он издавал себя сам и коммерчески успешно, поэтому по гонорарам судить нельзя. Но всё равно, в 80-е он на 3-м месте. А в 1900-е лидируют Горький, Андреев, Бунин и Куприн.

Вполне наши "классики" были коммерчески успешными, а Гончаров за свой "Обрыв" получил прамо-таки сумасшедшие деньги – 10 тыс. Его рекорд по гонорару за одну книгу побил только Толстой с "Воскресеньем" – 20 000.
Так что, творчество и деньги, не совсем вещи несовместные. 

Читал, но примеры неудачные. Ладно, Симашко, который переводчик прежде всего, так что и написал немного, да и к шедеврам можно отнести только лишь "Ешман" и "Маздак". Ну и "Искупление Дабира" тоже не плохо. Хотя стилист прекрасный и повлиял на некоего нефилолога Лазарчука, который его высоко ценит (и филолог Веллер ценит, но там не в коня :).
Но Исай-то Калашников! «Жестокий век»  которого переиздаётся и переиздаётся, только в этом веке семь переизданий и последнее в этом году. Вот уж совсем не Кюхельбекер.

Не в случае с Сапковским. Я читал его и в оригинале (первый сборник), и на русском. Не дочитал, так и не знаю, чем дело кончилось. Появилось много отечественного, и я читал Логинова, Громова, Лазарчука, Успенского, Олди, Дяченок, Лукина, да и ранний Валентинов был неплох. Тратить время на Сапковского не хотелось.

И, в данном случае, условия у переводчика были почти идеальные. Вайсброта никто не нанимал, да и то, что он переводчик “подешевле”... В 1993 году Вайсброт – известный переводчик польской фантастики. Переводил с 1959 года. И это он по своей инициативе обратился к Сапковскому, переводил, консультируюсь с ним. При том, что пан Анджей сам прекрасно владеет русским. Переводи – не хочу. И уже готовый перевод стали пристраивать в издательство. Сапковский по совету Гаррисона нанял литературного агента Корженевского и в 1996 году книга вышла.

Бушков же в 1993 был широко известный в узких кругах фантаст. Что же касается его переводов… Сапковский перевод Вайсброта оценил “скорее положительно”, на перевод Бушкова ругался ругательно. Он и Вайсброту не хотел разрешать: напереводили уже. "И Вайсброт, который обратился ко мне с позиции переводчика, сразу столкнулся с очень сильной неприязнью". С чего бы это? Если перевод, Бушкова так хорош?

Я спрашивал у Виталия Ивановича Пищенко: как же так получилось, что Бушкову доверили переводить Сапковского, ведь он знает польский на уровне: читаю со словарём, но и в него заглядывать забываю.

На что получил ответ. “ 1. На семинаре ВТО МПФ в Ислочи работала польско-советская группа (наши - знающие язык). Поляки привезли тексты, переводчиков подбирали вместе. (Кто лучше знает польский - Бушков или лично Гусев - судить не берусь, но скромнее нужно быть, скромнее ). 2. Есть два взгляда на перевод: по первому он должен быть предельно точен, по второму - ориентирован на языковую аудиторию, для которой переводится. Мне ближе вторая позиция. 3. Эти переводы Бушкова только в наших сборниках вышли тиражом 260 000 экз. До сих пор нареканий не поступало ”
Особенно забавен пункт 3, о тиражах и нареканиях. Нарекания автора, повторюсь, прекрасно знающего русский, не в счёт.

Тем более, что  я читал и сравнивал с оригиналом (а сравнивал я как вредный зануда именно с текстами из журнала «Fantastyka», №12 за 1986 и №8 за 1988 год, откуда были и взяты тексты для перевода). И у меня сложилось впечатление, что Бушков часто не понимает, о чём написано и придумывает своё из головы.

Кажется, что тут сложного? Вот ведьмак приходит в трактир, и ему наливают пиво в кружку. Нет, переводит Бушков, в кувшин. Если текст "ориентирован на языковую аудиторию, для которой переводится",  то из-за этого появляется кувшин, у нас ведь все так пиво пьют, да? Хотя у автора польским по белому написано: kufel, а это именно кружка, да не простая, а как раз пивная!

И если у автора написано, что Геральт носит меч “на ремне за спиной”, то Бушков переводит "на поясе за спиной"... "Меч на поясе за спиной" – фантастическая конструкция! И удобная какая…:
Понимаете, я хочу прочитать, что написал автор, а не то, что наврал переводчик, выставляя писателя каким-то… неумным.

У которого Висенна останавливает коня, который стоит уже два абзаца (а на самом деле бредёт). А как развилка дороги превратилась в поляну!? И почему на поляне стоит столб с прибитой доской, а на доске надпись. Зачем он здесь? На развилке понятно, а тут?! А потом столб превращается... в пень. А затем опять в столб. Фишка переводчика Бушкова: одно и то же слово он переводит по-разному и не всегда правильно.

Речь персонажей отдельная песнь. Почему они постоянно тыкают? Геральт правила приличия знает, почему это он вдруг тыкает градоправителю  Велераду, с которым только что разговаривал на вы?  А по кочану. И король на самом деле своему вельможе не тыкает. И вельможа Сегелин не тыкает Геральту. И Геральт не именует его градоправителем, он знает, что градоправитель Велерад. А у Бушкова не знает, путается. “Вы говорили, градоправитель, что…”.  У автора: “ Градоправитель говорил, что”... Или это не Геральт путает, а кто? Неужто Бушков? Быть не может.

Не будем буквалистами, всмысл ведь сохранён. Действительно? У переводчика Бушкова Геральт не только градоправителю Велераду тыкает, но и короля Фольтеста поучает: “Государю следовало бы знать ” (у автора "Вы ведь знаете, государь.." Но мы же не буквалисты, нам главное – всуть !). А король ему после этого – “мой милый ведьмак”.... Неплохо.
Это я несколько явных примеров привёл, а там их – куча.

Вот, смешное: " - Это я сам давно знаю. А вот каким образом, милый мой ведьмак?"

Это это к ведьмаку обращается король!!! To wiem od dawna. W jaki sposób, mości wiedźminie?

На самом деле mości, это сокращение от "ваша милость" (у Вайсброта – милсдарь, тоже не сильно хорошо, но по смыслу подходит).

Чтобы придерживаться смысла, надо смысл понимать, а Бушков не понимает. Он выкидывает значимые слова и предложения, и по непонятно какому принципу. Вот в таверну вбежали стражники. "Они, должно быть, были неподалеку" – уточняет автор. Услышали шум и крики и прибежали. Бушков уточнение выкидывает и стражники берутся ни с того ни с сего. И так часто, почти в каждом абзаце.

Вот гениальное. Упырица “Полоснула его кривыми когтями по шее, разрезая глубоко, кровь брызнула ей на лицо”. У Бушкова: “Она вцепилась ему ногтями в шею, и кровь залила лицо ведьмака”. Почему у переводчика кровь из разрезанного горла заливает лицо ведьмака, вместо того, чтобы литься вниз, на лицо упырицы? Законы физики другие?

Это вот что, работа "прекрасного  переводчика с польского и талантливейшего писателя”?
Иногда кажется, что Бушков принципиально переводит не так. У Сапковского Кощея охраняют стражники. Бушков переводит... "бандиты". Упырицу предлагают двинуть заступом по голове, Бушков меняет заступ на меч. Etc, ets. 

Иногда Бушков переводит с точностью наоборот. Король прицепил к мысли как репей, у Бушкова мысль прицепилась к королю.

И это два небольших рассказа, а продолжать можно километрами.
Причём, первая-то  книжка у Сапковского как раз самая лучшая. А вот дальше… И, повторюсь, не в переводе дело.

ПЫСЫ. А Бушкова за такой перевод надо расстрелять через повешенье. Четыре раза .

А по сути то вопроса я отвлёкся и забыл: Анатолий Азольский, он как раз работал в направлении остросюжетной литературы. Лауреат Букера-97. Его повесть "Клетка" – это и детектив и фантастика и плутовской роман в одном флаконе. И остальные – в основном экшн и шпионские романы. Другое дело, что он эту остросюжетную до такой степени писать не умел... Его "Клетку" читать просто... мучительно. Ну не объяснил никто писателю, что предложения длиной чуть пол страницы, это как-то... А абзац размером страницу  – полторы, тоже... не есть хорошо. А уж сюжеты его книг иногда граничат с... в общем, глупые.
И в этом же году  Пелевин со своим "Чапаевым и Пустотой" даже в шорт-лист не вошёл.

Если вы посмотрите список членов жюри Русского Букера, то сильно удивитесь.  Если бы критики. Там кого только не было: и музыкант Спиваков, и телеведущая Сорокина, и скульптор Рукавишников, и Маргулис (да, тот самый), и актриса Симонова, и режиссёр Абдрашитов, и даже, директор библиотеки из Пензы.
И ещё. Фантастические премии (про детективные не знаю ничего) не имеют материальной составляющей. За исключением почившего 10 лет назад "Звёздного моста", где Золотой Кадуцей был реально золотой. Как говорил Борис Стругацкий: «Смысл литературной премии – сделать приятное хорошему человеку».
Не то в боллитре. Там премиальные суммы весомы. Хотя сами эти суммы с годами вопреки любой арифметической логике несомненно скукоживаются: так $10 000 русского "Букера" в 1992 году весили куда больше, чем $20 000 "Русского Букера" в 2010-м. Но это не самая большая,  были ещё и, например "Триумф", "Поэт" (в обоих случаях по $50 000).
Так, что...
К тому же. Престижность и влиятельность премии зависит не только и не столько от суммы приза, сколько от структуры самой премии (в идеале она должна быть развернутой и постоянно действующей, с жалованьем для функционеров и сотрудников и с обязательным институтом платных экспертов), от непременной круглогодичности ее функционирования и, далеко не в последнюю очередь, от адекватного информационного обеспечения. Кроме того, иногородним и зарубежным участникам процесса надо покупать билеты, оплачивать гостиницу (да и не все они готовы сами работать бесплатно), под премиальные мероприятия надо арендовать желательно нехилые помещения, – ну и про всякие фуршеты-банкеты, включая легендарный «букеровский обед» забывать тоже не след…
Всё это вещи весьма и весьма затратные. Более того, на них-то и уходят основные деньги. Обычно сиё тайна за семью печатями (за исключением НацБеста). Но во, было дело, доноры из "Открытой России" озвучили сумму ежегодной спонсорской помощи "Русскому Букеру": $250 000. При том что премия составляла тогда $15 000 и еще по тысяче выплачивалось пяти финалистам. То есть бюджет премии превышал ее премиальный фонд в 12,5 раза! А вот в "Нацбесте"  (в нулевых) не двенадцатикратное превышение, а шестикратное (премия $10 000, бюджет – $60 000).
Такие дела 

Пелевин Виктор,"о котором много говорят", не историк, а инженер электрификации и автоматизации промышленности и транспорта. Александр же учился на истфаке, но не закончил.

Топикастер же написал про Союз литераторов. Те, кто не  состоял в СП, могли вступить в такой союз – они были при крупных издательствах. Необходимо было предоставить данные о том, что гонорары, полученные за определённый период (не помню, за какой, по моему, за год), составляют определённую сумму в расчёте за месяц (не помню, какую, но не сильно большую). Любых –книжных, журнальных, газетных, сценарии для театра, телевидения, эстрады и пр.  И можно было получить статус профессионального литератора и нигде не числиться.
Статус комитетов профессиональных литераторов был подтвержден 15 июня 1967 года Постановлением Совета Министров СССР № 540 о пенсионном обеспечении литераторов, не являющихся членами Союза писателей СССР. Это постановление фактически приравняло литераторов – членов названных комитетов к членам Союза писателей СССР.
Другое дело, что не члены СП получали гонорары по низкой ставке, не состояли в Литфонде, со всеми вытекающими из этого обстоятельствами.
Были и союзы переводчиков, и драматургов.
Бродский, например, после ссылки вступила Союз переводчиков и уже официально мог нигде не числиться. Не состоял в СП Шаламов.
И таких было много. В 60-80-е годы прошлого века в Москве действовали четыре основных профкома литераторов, объединявших более 1500 профессиональных литераторов – при Литфонде Союза писателей СССР, Союзе театральных деятелей, издательстве "Художественная литература" и самый многочисленный (более 700 литераторов) при издательстве "Советский писатель". Но это Москва, там всего много:)

Монтесума это ацтеки.

Поскольку я в курсе, кто такой Григорий Климов, и даже кое-что из его книг пытался читать, выражение "не менее известный", применительно к маргинальному эмигрантскому писателю ксенофобо-евгенических опусов, изрядно позабавило.

Это и неудивительно, что вы книги "пиратские " не видели и о них не слышали. Книга Ковалева выходила в 1992 году во Владивостоке в издательстве университета. Ни одно центральное издательство её не издавало. Да и в сетевых библиотеках она почти не присутствует, разве что в специальных, типа ПиратБукс. Виноградовым вообще не удалось её издать на бумаге, выложили на Самиздате в самом начале 2000-х. И я бы не знал, если бы в своё время не копал по теме пиратства и книг и нём.

Если принтеры сетевые, то не надо к компьютеру, через хаб, по сетке. И печать будет быстрее, чем через LPT, особенно если сетка стомегабитная. 

Да, сложноват. Даже я, начинавший аж с Корела 2.0 и Пикча Паблишер 4, то бишь вообще в древние годы, долго в нём ковырялся.
Вот paint.net. для начинающего самое то.

И ни одного нет.

Тот, что пишет быдлофантастику – ЩепетнЕв Евгений. А который лауреат "Бронзовой улитки"  – Василий ЩепетнЁв.

Здоровья вам! Поправляйтесь.

Я очень долго ходил на работу, до того, как стал "вольным художником". И всё равно не завтракал. 

Даже в ту пору, когда я работал на заводе или в археологической экспедиции, завтрак мой состоял из чая или кофе. И вполне этот режим мне подходил.

По словам Васильева первоначально распланировано было так, что каждый пишет свою часть, причем, третью часть – Перумов. Но Перумов отпал и написали вдвоем: примерно 60% Лукьяненко, 40% – Васильев.