D24

   Выставка была убого-благообразной. Лубочное благолепие, стандартное, ничем не отличающееся от потуг тысяч и тысяч самонадеянных творцов, считающих себя как минимум вторыми Леонардо. Пасторали Эльзаса, соборы Берлина и Дрездена, луга и пашни, птички на ветках, тучные стада.

   Виктор бродил вдоль стен, равнодушно разглядывая представленное, такое же убого-напыщенное, как и его создатель, упитанный буржуа в костюме и котелке.

   - Вам не нравится? - хорошо поставленный голос с легкой хрипотцой отвлек от унылого времяпрепровождения. Виктор встрепенулся, поворачиваясь к неожиданному собеседнику.

   - Нет, герр...

   - Гитлер, Адольф Гитлер! - щелкнул каблуками среднего роста подтянутый мужчина. Виктор наклонил голову.

   - Виктор Марка. Приятно познакомиться. И отвечая на ваш вопрос, герр Гитлер... Нет. Не нравится.

   - Почему? - с любопытством моргнул тот. - Написано хорошо.

    - Хм... - Виктор остановился, щурясь на картину: пашня, грачи, стада. - Скажите, вы разбираетесь в искусстве? Вы выглядите искушенным человеком. Что вы можете сказать об этом произведении?

    Адольф польщенно расправил плечи:

    - Хорошая работа. Четкие мазки, тени лежат как надо. Композиция правильно выстроена, по всем канонам. Хорошая детализация, не чрезмерная.

    - Отменный разбор, благодарю. Скажите, герр Гитлер... А вы можете описать ощущение, вызываемое этой картиной? Желательно одним словом.

    - М-м! - он озадаченно поднял брови, разглядывая пейзаж с коровками. Постоял, подумал... Пожал плечами. - Сытость?

    - Браво! Сытость! Пастораль, благолепие... Скажем честно, тут приходит на ум только одно: скука.

    - Скука? - удивился будущий возможный вождь нации, оглядываясь. Галерея была полна буржуа: упитанных, вальяжных, выгуливающих жен и дочерей. Они ходили, снисходительно разглядывая картины, прикидывали, где лучше повесить будущую покупку и будет ли она гармонировать с обоями и сервизом... Они никуда не спешили, и сонное одурение наполняло галерею.

    - Скука. Впрочем, как вы относитесь к идее обсудить искусство, прогулявшись на свежем воздухе? Погода сегодня отменная.

    Судя по лицу, Адольф воспринял идею с энтузиазмом.

    Солнце лило золотые лучи на землю, а разговор все не прекращался. Виктор с жаром отвечал на едкие и хлесткие реплики собеседника - Адольф действительно оказался прирожденным оратором, сильным и харизматичным, и чувствовал, что его просто несет.

    - Скажите, какова роль искусства?

    - Делать нашу жизнь прекраснее?

    - Зажигать сердца. Бередить душу. Заставлять переживать. Вспомните галерею: тупая и сытая скука! Я слышал, вы имеете художественное образование?

    - Некоторое, - неожиданно смутился Адольф. - Смею надеяться, я не совсем бесталанный...

    Виктор остановился. Осмотрелся: улочка возле ресторана выглядела пустынной.

    - Хотите посмотреть на настоящее искусство? Не испугаетесь?

    Адольф напружинился, глядя на протянутую руку. Виктор терпеливо ждал, не собираясь хоть как-то подталкивать или направлять.

    - Нет.

   - Тогда держитесь крепче. Следующая остановка - Париж.

   Виктор стиснул руку в перчатке и шагнул сквозь пространство.

 ***

  В квартирке было тихо и темно. Адольф сидел в обшарпанном кресле и думал. Сегодняшний день он не сможет забыть никогда. Как и своего собеседника. Руки Адольфа тряслись, сердце бешено стучало в груди, а мозг разрывало на части от впечатлений.

   Сегодня он побывал в Париже и Нью-Йорке. На острове Пасхи. На вершине Эвереста, где стылые ветра едва не сорвали кожу с лица. Он видел величественные пески Египта и пирамиды Гизы, стоял под сводами Собора Парижской Богоматери, любовался Сикстинской капеллой, потрясенно глазел на дома Гауди.

    Его проводник вел его по миру и говорил... О том, что зря люди навешивают ярлыки. О том, что в каждом есть искра. О том, как важно не потушить ее, а раздуть в бушующее пламя, зажигающее сердца. О том, что самое чудесное, что только может быть в этом мире, - это творение.

    О том, что разрушителей полно, но с благоговением помнят только тех, кто идет по стопам Творца.

    Он ушел, Победитель, и несчастный, много о себе мнящий человек по имени Адольф оказался полностью раздавлен величием мира и открытыми перед ним возможностями.

   Просто человек, походя задетый крылом высшего существа.

    Он встал, включая свет, на глаза попалась газета с заметкой об успехе его речи в рейхстаге. Ярость взметнулась ураганом: на какую ерунду он тратит свое время? Каждое мгновение своей драгоценной жизни?!

    Адольф сел, быстро настрочил письма, запечатал, оставил на тумбочке плату за проживание, записку с просьбой отправить письма и начал собираться.

    Его ждет триумф.

    Да, будут тернии и тяжелая работа, но его ждет величие! Его будут помнить в веках.

    В ушах боевыми барабанами и песнями сирен звучали слова Виктора...

    - Вам говорили, что вы посредственны и из вас не выйдет настоящего художника. Я скажу вам другое... Вы просто не нашли свой способ выражения обуревающих вас чувств и эмоций. Вот и все. Дерзайте, герр Гитлер. Ищите. Творите. Не бойтесь шагнуть в неизвестность: у вас все получится. Запомните и никогда не сомневайтесь в этом. У вас все получится!

    Адольф подхватил чемодан, запер дверь, оставив ключи под ковриком и твердым шагом направился по коридору. Он шел завоевывать мир.

    Виктор стоял в тени, наблюдая за стремительно идущим по улице человеком, и чувствовал, как ломается и разбивается реальность, со скрипом переходя на новые рельсы. Перед глазами кружились осколки нового будущего, того, которое смогло наступить только потому, что один отвергнутый художник услышал доброе напутственное слово и поверил в свои силы. Воистину, скольких бед можно было бы избежать, если бы люди находили в себе хоть каплю доброты и надежды.

    Виктор усмехнулся, отправляясь домой. Сегодня был великий день, изменивший жизни миллионов.

    Интерлюдия

    'Одним из самых одиозных и влиятельных художников двадцатого века, наряду с Пикассо, Малевичем и Дали, недаром считают Адольфа Гитлера.

    Его творчество, наполненное мистицизмом и аллегориями, поражает и увлекает, а фигура Ангела Надежды, проходящая центральным мотивом сквозь все периоды и вехи, до сих пор остается одним из самых потрясающих изображений на религиозные темы, наряду с "Атомным Крестом" Сальвадора Дали и "Тайной вечерей" да Винчи.

    Переосмысливший и по новому показавший красоту художник, получивший разрешение на росписи Собора Святого семейства, потрясает и поражает разнообразием своих талантов. Художник. Скульптор. Миниатюрист. Гитлер ворвался на Олимп стремительной звездой и оставался на вершине вплоть до своей смерти в...'

    Конец интерлюдии

    Нет, Виктор не был настолько наивен, чтобы считать, что вот теперь, с уходом Гитлера из политики, наступят мир и божья благодать. Нет. Но, убрав с шахматной доски не пешку, но ферзя, он подложил упорно карабкающейся на вершину одиозной партии огромную свинью.

    Все успехи социал-националистов держались именно на его неистовой харизме и бешеном темпераменте. Адольф умел увлекать и вести за собой, он заражал энтузиазмом и идеями, он был настолько впечатляющим как оратор, что мало кто мог хоть вполовину сравниться с ним по влиянию на массы.

    Внезапный уход идеолога и ведущего флагмана целого движения неизбежно наделает шуму. Политик - и вдруг в художники? И куда?! В Париж, обитель разврата и того, что потом назовут дегенеративным искусством!

    Уже это говорило: здесь кроется что-то странное. Одно дело, если выпихнули из партии, политическое убийство тоже вписывается, но вот так?

    Не поймут. И не одобрят.

    Гитлер готов был идти до победного конца, он пер, как танковая колонна, выжигая препятствия напалмом, невзирая на сопутствующий ущерб. Его замы далеко не настолько стойкие. Они готовы прогибаться и соглашаться.

    Партия, которая могла стать главной и единственной, уже никогда таковой не станет, потеряв свою главную движущую силу.

    Да, есть похожие на Адольфа, есть даже более радикальные, но у них не получится подвиг Гитлера: объединить страну стальной рукой резко и быстро. Теперь не будет одного мнения, теперь появятся разные, и маховик войны, давно назревшей и ожидаемой, будет крутиться с другой скоростью.