Igor Kireew

Дни - каждый день, всегда -

Меж теми ночь, и ночь;

Не в повторении весь мир,

Ты только часть лица земли,

Которой перемены - чудеса.

.

Я искал совершенств, исключая ошибки, и ваша печать также для моего опыта, хоть никогда и не сказать: я не читал, и не был обижен; зарисовки автора, что капли на окне, либо крохи на столе, выделенны и мечтательны, я не мог остаться спокоен, не ответив, пусть не без сочинения доли неочевидной.

Спасибо, эти повторения, страницы с миром отклонения от мер приняты; чему же я рад? Артистизм ненужен, как маловажно и вышесказанное.

Земли: комнаты, дома, районы, улицы, - интересны для описи, а у вас этого нет; правда, любопытней сочинить самому, однако делюсь соображениями. Умно. 

Забвенье - памяти рожденье, 

Круг новых взглядов - пониманье, 

То всë для переосмысленья. 

Меланхоличное начало, я думаю. Дополню позже

Рецепты - кухни достоянье;

И книг - предивные богатства;

Страницы эти подтвержденьем. 

Ничего, также из обывателей без имени. 

Мне кажется, вы женщина. 

Об Афганской войне рассказ от снайпера, наркотики вывозили колонной, слушал, - и от него же рассказ о марсельских "ночных бабочках", будто от героя. Книга почести, получается. 

Положительным откликом

. 

Древесных нимф и фей лесных

под фонарëм ночным и лампой

таится шелест - их язык простой, 

от роз ветров распространëнный. 

Послушай, путник, в тишине ли

роится магий зарожденье;

когда твой дух очищен, помни:

они, как свет, всегда мгновенны. 

Пишу от уважения для стиля девственного и для Ч. Айтматова, чьи судьбы так понятны читателям. 

Теперь с героями порядок, и часть общества, будь солдат или кассир. 

Из историй обывателя (пояснение) 

Жительница дач и соседка матери пришли - образцовое начало - в дом, в столовую комнату и долго и странно говорили о бесах, о проклятии дома, вставали в разных позах наподобие распятия, выставляли также детей в прихожей, во дворе. Детскому рассудку то, как мистика и есть, хоть в Ступинском г.о.

Ещë порядком календаря история в памяти была, пока религиозные мотивы не стали крепче. Вообразите себе сами. 

Ещë сожитель был, который три корки хлеба считал мистически основанием принятия на место работы. И так культовой группой переговоры, поступки. 

Как робот металла, 

есть обыватель:

устройством и мыслью

в квартире, в порту -

везде своеволен. 

Мечты слушателя

. 

Понятны думы и заветы;

когда исполнятся, я знаю;

и тайн, как нет, - я недоволен. 

Как зверь домашний, 

мастера опыт:

на месте и в доле

забот повседневных, 

смотреть - любоваться.

Сороки горе безразличий

и обывателя печали -

земли и неба речь картинна. 

Я бы прочëл, но увы, 

школа та же моя, 

и я вижу, о чëм

мне смеяться не надо. 

Верные ритмы

в списках бесславны, -

жаль, хороши же, -

для книгочеев красот

в строчках высоких. 

Мир книг велик ли, иль мы среди

картин, и видов, и раздумий -

твои дела не скрыть страницам. 

То робкий обыватель слышал. 

Рассказ невесел ваш, пусть строчки -

напутствие для персонажей. 

Класс, малый отдых. 

Присоединяюсь к положительному

Ещë читали средь семьи, и отклики довольные. Отвечаю:

Интеллигенций порядок есть

Не попирать оценëнное

Доброй народной премудростью

Мои почести к произведению. 

Пользуюсь переводом вашим, сударь, как прислужник анонима. 

Большой печали

Мечтам, рассужденьям сполна

Исчезнуть нельзя

И что, что так мир скоротечен? 

Забыты без нужд имена. 

Отправляю эти строки. Много мыслится, чем прилагаются к жизни такие замечательные стихи (и переводы, для сударя Буракова) ?.. 

Благодарно. 

Тридцатитрëхслоговые... 

Я называю такие стихи богатырскими утками. 

Замечательное. 

Прочëл. Благодарю покорнейше. 

Ступенчатые строки есть. 

Сборные строки есть. 

Хорошо. Лучшим для меня избирал "Красное" и "Пионерское".

Складные строки есть. 

Мне думается, туннельная и наглядная в ужасе также. Кажется, сам так писал, припоминаю. 

Спасибо, прочëл тоже. 

Пугающая зарисовка есть. 

Выдержка из писем есть. 

Вот, знаешь, колдуны есть, чародеи. А вот, представляешь, господин есть, которому всë это безразлично.
Я взгляну, но книгу поляка-американца Желязны страниц до пятисот прочëл с различным интересом. Кажется теперь, у каждого современная Библия есть. И всë же: ручка, гонящаяся за точками в голове, это... Это письмо; к слову, волшебники в первой Книге Царств упоминаются.
Да и пророк Илия мог слать камнепад.
Зачем бы и не прочесть переосмысленные строки?

А то так вправе задуматься: почему две крупные книги, взятые мной, о побеге из сумасшедшего дома? Yesterday, и "Три золотых черепа", кажется, также близки. Всë это наталкивает меня на мысли, что в народе не те понятия. Взглянуть самому, участнику-неудачнику: в жëлтом доме лакеи ближе, а доктора без рации; я отказывался от еды, и мадам сказали: " Тогда тебе вколят вещества" Нехотя, я принялся жевать бутерброд со сливочным маслом. С тех пор я выбираю кушать всегда. 

Один мой сосед считает себя колдуном, но, по-моему, не очень у него получается, слишком много водки.

В общем, благодарю, дали слово и мне, мои дорогие читатели, автор.