Старые дома умеют хранить не только фамильное серебро.
В их стенах скапливаются тишина, красота, долг, память и те формы любви, которые слишком легко превращаются в насилие.
«Черные воды и белые сады» — сборник готических рассказов о белых особняках, зимних оранжереях, черных прудах, лунных дворах и людях, которых слишком долго пытались сделать безупречными. Здесь красоту выращивают, судьбу воспитывают, а ужас редко приходит извне, потому что чаще всего его растят в семье.
Гелион Скромб, медиум, шарлатан и человек с удивительно живучим ремеслом, случайно оказывается слишком близко к тайне одного знатного дома. Вскоре на него выходит Вельмира Дуск, молодая аристократка, которой нужно не утешение и не предсказание, а правда, способная разрушить целую семью.
Беда в том, что Скромб помнит эту правду не целиком, а обрывками: мокрый башмак, зеленый шкаф, северный проход, пустой второй бокал. И чем дороже становятся эти бессмысленные на первый взгляд детали, тем яснее одно: в доме Вельдигара происходит нечто такое, за что людей сначала покупают, а потом стараются заставить замолчать.
В Руннельбрюке даже смерть работает по расписанию.
Гробовщик Элрик Молл подготовил все: гроб, музыкантов и скорбные речи — вот только клиент почему-то передумал умирать и требует бульон, жаркое и веселую музыку.
Остается ждать. Раздраженно. Вежливо. Профессионально.
В тихом и не слишком разумном городе Руннельбрюке работает страж Харпл — человек вспыльчивый, громкий и совершенно убежденный, что настоящий убийца обязан быть двухметровым уродцем с окровавленным топором.
Поэтому Харпл без малейших сомнений пропускает через ворота необычайно вежливого человека, который только и делает, что записывает адреса, вежливо благодарит и… аккуратно вычеркивает имена.
Когда в городе начинают происходить убийства ровно теми способами, которыми Харпл в сердцах грозил знакомым, следствие решает: совпадений слишком много, чтобы быть случайностью.
Но в Руннельбрюке многое как раз и случается случайно — особенно инструкции.
В аду уже не жарко — магму отключили за долги, техника ломается из чувства протеста, а Сатана ходит в пальто и объясняет каждую катастрофу так уверенно, будто это часть стратегического плана.
Ревизии приходят всегда не вовремя, демоны чинят оборудование молитвами (которые запрещены), грешники жалуются на холод, а Сатана хочет горячий чай вместо кубиков льда.
Пропажа дальнего родственника не стала бы событием, если бы не его последние письма.
В них слишком отчётливо угадывается намёк на человека, которому, возможно, лучше было бы их не читать.
