Светлана Жуковского

Они едва не пропустили этот звук – оба приняли его за галлюцинацию. Однако нет. Этим утром им снова встретилось пересохшее русло реки – а теперь внизу под обрывом журчала вода. Из глинистой стенки бил ключ. Радость этого открытия не сразу дошла до измученных путников, но потом как-то быстро стало понятно: всё позади. Испытание позади. Они почти уже дошли и почти устояли - каждый перед своим искушением.

 Дневной привал у ключа перешёл в ночёвку. Они пили, умывались и снова пили. Потом по очереди мылись – набирая воду горстями, вздрагивая от обжигающего холода и согреваясь на солнце в шерстяных одеялах. Сет достал из поклажи красные хламиды – грязную, задубевшую от пота одежду не хотелось натягивать снова. Кое-как отмыв под струёй воды штаны и рубахи, разложили сушиться на торчащей из глины коряге.

 И вот тут-то, взглянув на Сета, Фран обомлела.

 Его наружность, обычно бесцветная, в отсвете красного одеяния стала ослепительно, царственно яркой. Закатившееся за край обрыва солнце ударило лучом ему в спину и зажгло в коротких песочных волосах сияющий золотой венец. У Фран даже сердце зашлось – где же она это видела? Да вот же, в книге отца Берада. Правда, стоял перед нею не тонкий юноша в кудрях и вовсе не принц, но на какое-то мгновение Фран поняла, что могла бы ему отдать всё, что назначено ей отдать роковому избраннику – всю страсть и верность, все волшебные силы своей души. И, должно быть, Сет тоже увидел в ней новое. Раньше он не задерживал взгляд так надолго. А потом сказал с сожалением:

- Что-то толкает нас навстречу друг другу, какая-то сила. И сейчас заметней, чем прежде.

Она смотрела, как гаснет вокруг его головы золотистый свет, и думала: «вот, теперь и ты знаешь, каково это».

- Подлые игры, да? Того и гляди, вступишь в какую-нибудь предопределённость. Оставим бессмертных с носом - разойдёмся на берегу. В конце концов, это был временный союз.

- Что думаешь там найти?

- Увидим.

Ночью она оказалась рядом, не дожидаясь приглашения. Но спать спокойно не собиралась: еретик чувствовал, как льнёт к нему гибкое тело, как щекочут лицо её волосы, когда, поднявшись на локте, она силится его рассмотреть в темноте, как веет теплом её дыхания, когда она шепчет:

- Я боялась тебя убить. Теперь не боюсь. А того, чем ты стал, пусть боятся другие. Ты такой же как, я – больше, чем когда бы то ни было. Я хочу попрощаться с тобой.

Сет собирался её прервать, но маленькая рука зажала ему рот.

- Я и с собой хочу попрощаться, со всей этой плотью. Она ничего не стоит, возьми её, если хочешь. Скоро у меня будет другая.

 И тут Сет почувствовал, что она и вправду уже не совсем человек. Воздух рассекали невидимые крылья. И губы, которые пришли на смену её ладони, были сухие и шершавые, как кожа ящера.

 Он резко сбросил её с себя и перевернул на спину, прижал к земле.

 Она тихонько смеялась, извиваясь под его весом:

- Ты хотел убить Змея. Никогда не думал его приручить?

- Нет. Я надеялся на другое.

- На что? – она затихла в ожидании ответа.

- На то, что в твоём лице мне вместо Амей Коата будет милостью божьей явлен Эвои Траэтаад.

- О! Ну, спасибо. Хорошо, отпусти. Не знаю, что на меня нашло – но этого больше нет.

Впрочем, уходить Фран не собиралась. Она свернулась клубком у него под боком и только пробормотала, засыпая: 

- Помолись за меня, монах. Завтра увидим море.