В тот день на мертвом дредноуте Древних мне не повезло трижды.
Первый раз, когда мой напарник Верн решил, что один артефакт стоимостью в целую станцию — это хорошо, а делиться — плохо.
Второй — когда он заблокировал меня в карантинном отсеке и оставил задыхаться.
И третий — когда инопланетная спора проникла в мою кровь, чтобы переварить меня заживо.
Математика была неблагоприятной. У меня оставались сутки до полного некроза, старый скафандр и инженерный мозг. Я всадил себе в затылок второй нейрошунт и взломал инопланетную заразу, силой переведя её инстинкты в Системный интерфейс.
Теперь я официально мертв. Бывший напарник тратит мои деньги на Краторе-9, корпорации уже ищут следы на дредноуте, а шкала моей мутации неумолимо ползет вверх. Чтобы выжить и не превратиться в монстра окончательно, моей Системе нужна чужая биомасса. И я возьму её у любого, кто встанет на моем пути.