В мире, где смерть не дает долгожданного забвения, а жизнь – всего лишь безвыходная жажда умереть и забыться навсегда, безвольный мертвец, игрушка Молоха, обретает память о том, что случилось с ним до его смерти. Вместе с тем он обретает и смысл существования – месть. И, быть может – как сумеречный призрак, размытый силуэт, – любовь. Давно забытая. Давно умершая. Насквозь истлевшая и прогнившая. И всё же, в мире, где смерть не дает долгожданного забвения... возможно всё?