В тринадцать я стал приносить в дом деньги. К двадцати родители решили, что этого мало, — и я могу приносить больше, если заглянуть немного глубже.
Ему двадцать. Он живёт с родителями, работает без выходных почти столько, сколько себя помнит. Дома — холод и отстранённость. Вместо разговоров — конверт с получкой на комоде и запах маминого крема. Сладковатый, с металлом. Он привык считать, что это просто крем после долгого дня в медицинских перчатках.
Жизнь — это череда одинаковых дней: учёба, смена в баре, дорога домой, короткий сон. День сурка. Всё стабильно. Всё предсказуемо.
Пока однажды он не подслушал случайный разговор.
Теперь стабильности нет. Предсказуемости нет. Есть только месяц — и один шанс найти выход там, где нет даже двери.