В вечерних сумерках сладко пахнет сирень.
В городских садах заливисто пели соловьи, а по узким улочкам, в черных мягких сапогах, осторожно крался мрак, постепенно заполняя ниши меж стенами, переулки с нависающими над ними верхними этажами зданий, и хоронясь в пугающих провалах подворотен.
Одинокий всадник ехал вверх по мощеной булыжником улице, закутавшись в черный плотный плащ, несмотря на неподвижную, липкую жару весеннего вечера. Копыта его вороного коня позвякивали подковами о камни...
В ветхой лаборатории было душно и пыльно.
Свет масляных ламп, зажженных по углам небольшой комнаты, выхватывал покрытые пылью и паутиной колбы и реторты, внутри которых мутнело темное содержимое.
- И как соеди этой хрени найти то, что нужно? - спросил Витторио ди Виченца, командир Красных Топоров, мрачно оглядывающий столы с подставками, заваленные склянками и пергаментом, почти сливающимся со слоями пыли.
- Не так трудно, как тебе кажется, о почтеннейший!...
Ланиста мрачно осмотрел товар и бросил недобрый взгляд на работорговца.
- Ты мне кого привел? - спросил он, оправив тогу, явно нервничая. - Ты мне кого обещал? Воинов? Троих? А я вижу только двоих. И среди них - баба. Причем, не самая крепкая.
- Вар, ну я хоть раз тебя обманул? Это воины! Смотри какие крепкие! При этом, ловкие и быстрые! Это галлы, и мне попотеть пришлось, чтобы их достать.
Ланиста Вар подошел к молодой женщине, едва прикрытой короткой - пожалуй, даже чересчур короткой, - туникой. А в ней что-то есть...
Впервые я увидел это заброшенное здание в сентябре. Мне всегда хотелось проникнуться атмосферой старых московских двориков, которые я очень любил, и которые меня так успокаивали. Правда, теперь, меня влекло сюда совершенно иное.
Казалось, что строение было заброшено ещё с самого начала мира, а не после Разлома. Обвалившиеся фронтоны и карнизы, побитые мхом колонны. Джованни Дезиньори даже не мог вспомнить, какому из известных народов присуща такая архитектура. Слишком строго и готично для греков и римлян. Слишком по-западному для византийцев. Слишком по-восточному изящно и даже вычурно для франков, немцев и итальянцев. Но, тем не менее, этот полузамок, полухрам, стоял в долине, затерявшейся в Альпах. И как только этот бледный и хилый старичок его отыскал?
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, мудрец, – пробурчал Джованни, оттирая меч от налипшей чёрной крови.
Я почти не чувствую, чем пахнет тяжелый воздух города, но я знаю, что он пропитан вонью болезни, нечистот, испражнений, гноя и дыма. На площадях горят огромные костры, к небу валит черный дым, пахнущий горелой человеческой плотью. Чума, поразившая маленький городок во французской глуши, не щадит ни стара, ни млада.
Молодой послушник, обладающий даром предвидения, предчувствует надвигающуюся катастрофу, нависшую над его товарищами и любимой.
Сможет ли он помочь им?
Граф Рене де Шатильон поднял факел, освещая зловещий зев пещеры.
- Похоже, что здесь, - пробормотал он и оглянулся на своих рыцарей. Их было немного: сир Гийом де Монмерай, сир Мараульф де Жизор и Кретьен де Безансон. У всех сосредточенные лица под кольчужными капюшонами, едва скрывающие суеверные ужас. Неверный пляшущий отблеск ложится на кольчуги, прикрытые пёстрыми сюрко с родовыми гербами. И с левой стороны, у самого сердца, у каждого из них был нашит крест - символ данного ими всеми обета. Поблескивают наплечники, горжеты. Руки, облачённые в стальные перчатки, сжимают факелы.
Безансон, самый молодой из них держится молодцом. Его губы едва заметно шевелятся. Молится. Это хорошо. Кто знает, может быть, и из этого преддверья адова их молитвы будут услышаны, и Небесные Силы Бесплотные придут к ним на помощь. Ведь не ради славы, или даже чести, они вступили в эти проклятые места. А ради жизней человеческих и во Славу Божию! Искоренить заразу, поразившую их землю!
Что такое темнота? Отсутствие света? Совсем иной мир, населённый причудливыми, а порой и страшными существами? Почему мы так боимся её? Не потому ли, что чувствуем её осколки в нас самих? Осколки, которые отражаются во Тьме, словно в зеркале, и оттуда нам незримо ухмыляется то, что есть в каждом из нас, и что мы бы не хотели бы видеть и знать о себе.
В этот сборник вошло одиннадцать рассказов в жанре ужасы.
