Клим Ветров

— Минуту внимания! — Голос Кривоухова, усиленный каким-то древним микрофоном, гулко ударил по залу. — Попрошу тишины! ТИШИНЫ!

Гул стих почти мгновенно. Сотни глаз уставились на сцену, где стоял глава.

— Не буду ходить вокруг да около, — начал он, и в его обычно уверенном голосе прозвучала непривычная, леденящая душу нота. — Сегодня ночью произошло… несчастье. Не знаю, как и почему. Поэтому — только факты.

Он замолчал, тяжело дыша в микрофон. В зале стояла гробовая тишина, нарушаемая только урчанием генератора.

— Ранним утром, — заговорил он тише, но каждое слово падало, как гиря. — Сельчане не смогли выехать из поселка. Дорога… обрывается. Трассы нет. Лесополосы нет. Линий ЛЭП нет. Связи нет. Вообще. Город… — он сделал паузу, — не виден. Рассвело — пустота. Отправил тракториста по проселку к Григорьевке. Пять километров. Вернулся. Дорога обрывается на полпути. Ни Григорьевки, ничего нет.

Станица дымится в руинах. Победа обернулась тысячами могил, радиоактивной техникой, лагерем пленных и умирающими бойцами дивизии, пришедшей из другого мира.

Цивилизация — хрупкий дар. Родители погибли, друзья обращены в рабство. Сам Артём и его маленькая сестра попали в оковы. Годы неволи, где «нормальное» обращение — лишь призрак былой человечности. И вот — последний удар: сестру, единственного родного человечка, хотят отдать за долги. Отчаянная попытка исправить ситуацию оборачивается новым кошмаром. Теперь Артём — пленник дикарей, затерянный в бескрайней и безжалостной степи. Сможет ли он спасти сестру? Сможет ли спасти себя? И есть ли место надежде в мире, где время стало тюрьмой?

Двести километров по радиоактивным руинам, под вой ветра и шорох крыс. Это путь без права на ошибку, где каждый шаг может стать последним.

Смерть в этом мире — понятие относительное. Физические муки проходят, а вот перспектива стать вечным объектом для экспериментов пугает куда больше. Спасение приходит с неожиданной стороны — из пепла, в облике товарища в немецком мундире, чья плоть выдержала адское пламя.

Цель — сорвать скрытную переброску техники и живой силы по реке, чтобы отсрочить атаку на родную станицу. Для главного героя эта диверсия — ещё и отчаянная попытка найти следы пропавшего сына, чей отряд исчез где-то на этих же берегах. Ночная засада на вражеский катер становится началом жестокой партизанской войны на воде, где каждый выстрел — шаг к спасению или гибели.

Заброшенный авианосец становится убежищем и источником неожиданных находок. Но чем больше они находят, тем опаснее становится небо — в нём появляются самолёты с чёрными крестами. Война за ресурсы вступает в новую фазу, и цена победы может оказаться выше, чем готов заплатить один человек.

Когда тьма смыкается, а твари вырываются из портала, спасти может только тот, кого считали игрушкой в чужой игре. Но готов ли Василий заплатить за выживание ценой собственной души? И есть ли будущее в мире, где смерть перестала быть окончательной?

Возвращение в станицу не приносит покоя. Когда гружёные машины выходят к родным холмам, небо над станицей затягивает чёрный дым. Вопрос только в том, успел ли он спасти своих — или привёз им смерть.

Степь просыпается после дождя, но покой обманчив. Чужие самолёты кружат над станицей, травят озёра, уничтожая всё живое. Восемь разведчиков найдены мёртвыми без единой раны. Кто-то убивает соседей, а в руке утопленника зажата пуговица с куртки главы. Доверие рушится быстрее укреплений.

Покой иллюзорен. Случайная встреча приводит Василия к тем, кто научился предсказывать появление предметов из других миров. Их база — оазис света и тепла посреди хаоса.

Прошло несколько месяцев после кровавой битвы. Станица учится жить в осаде. Василий осваивает старый биплан, летая за драгоценной соляркой в заброшенный посёлок. Но очередной вылет оборачивается чередой загадок.

— Минуту внимания! — Голос Кривоухова, усиленный каким-то древним микрофоном, гулко ударил по залу. — Попрошу тишины! ТИШИНЫ!

Гул стих почти мгновенно. Сотни глаз уставились на сцену, где стоял глава.

— Не буду ходить вокруг да около, — начал он, и в его обычно уверенном голосе прозвучала непривычная, леденящая душу нота. — Сегодня ночью произошло… несчастье. Не знаю, как и почему. Поэтому — только факты.

Он замолчал, тяжело дыша в микрофон. В зале стояла гробовая тишина, нарушаемая только урчанием генератора.

— Ранним утром, — заговорил он тише, но каждое слово падало, как гиря. — Сельчане не смогли выехать из поселка. Дорога… обрывается. Трассы нет. Лесополосы нет. Линий ЛЭП нет. Связи нет. Вообще. Город… — он сделал паузу, — не виден. Рассвело — пустота. Отправил тракториста по проселку к Григорьевке. Пять километров. Вернулся. Дорога обрывается на полпути. Ни Григорьевки, ничего нет.