Цепь, хлыст и холодная яма - весь мир черного драконианца, раба эльфов. Его жизнь - это боль, покорность и едва теплящаяся надежда на разрыв оков. Хаос, внезапно поглотивший лагерь, становится дверью в иную реальность, где спасение приносит не ангел, а существо с глазами из расплавленного золота, предлагающее не свободу, а сделку. И начало новой эры.
Мой трон выкован из ваших страхов. Присядьте, поговорим.
В день праздника "Ритуала Усыпления" происходит необъяснимое чудо - вулканическая магма вспыхивает незнакомым золотым светом. А для королевы Виктории этот день приносит ещё одно, личное чудо - возвращение того, что давно считалось потерянным.
Они будут бояться её имени. Певцы сложат саги о её жестокости. Историки запишут: Она родилась из сердца вулкана.
Они не узнают правды. Правды о том, что её первой колыбелью были цепи. Что она не родилась королевой - она захватила этот титул зубами и когтями, вырвав его у судьбы.
Это история о том, как боль превращается в гнев, гнев - в власть, а власть - в одиночество на вершине, с которого так легко сорваться.
История о “Великом Низвержении”. Но не того, о котором пишут в учебниках. А того, что начинается и заканчивается в сердце одной женщины.
История первой из пяти. Той, с которой всё началось. Чьё эхо будет звучать в судьбах следующих четырёх Владычиц, связывая их жизни в неразрывную цепь.
Прежде чем стать Владычицей, чьё имя будут шептать со страхом, она была всего лишь слабым существом в скорлупе. В тёплой, плотной тьме яйца царил закон: вылупись первым или стань пищей для других. У Виктории не было силы, чтобы пробить скорлупу. Но у неё был голод. Голод, который оказался сильнее когтей. Это история о первой искре, из которой возгорелось пламя, спалившее целый мир. История о том, как рождаются тираны.
Дружба или выживание? На арене Академии драконианцев нет места слабости. Чтобы стать "Когтем", он должен предать единственного друга. Жестокий выбор, который навсегда изменит его сердце
Она отдала Империи единственного сына. Пять лет материнства в обмен на пожизненное ожидание. В день, когда она должна была увидеть его триумф, ее сердце разорвалось от ужаса. Жестокость, которую она увидела, не имела ничего общего со смертью.