Лена думала, что знает Эдика. Его улыбка, когда‑то такая родная, его объятия, прежде дарившие покой, его слова поддержки, казавшиеся надёжнее всего на свете… Всё это было частью картины, в которую она верила безоглядно.
Она трепетно строила планы с надеждой на счастье. Не подозревая, что он в это же время строил свои. И его чертежи были прочерчены жёсткими линиями расчёта, без места для её мечты.