Жизнеописание старца Нектария Иванчева. Часть 1. Японский период жизни - Konstantin Belov - читать книгу в онлайн-библиотеке

Жизнеописание старца Нектария Иванчева. Часть 1. Японский период жизни

весь текст 77 044 зн., 1,93 а.л.
438
Данные записи являются расшифровкой рукописи монаха Нектария Иванчева
Впервые опубликовано
Добавили в библиотеку
3
Читают сейчас
1
Прочитали
0

Начало и конец дня на графике считаются по московскому времени (UTC +03:00)

Сортировать по

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.

Антон Ястребов
#

Очень интересное и душеполезное чтение! Некоторые моменты глубоко тронули, показались очень поучительными. Любопытно было бы узнать историю написания этого произведения. С уважением!

 раскрыть ветвь  1
Konstantin Belov Автор
#

Здравствуйте, Антон! 

К сожалению, с большим опозданием, сообщаю Вам историю текста.

Текст воспоминаний монаха Нектария (в миру Василия Васильевича Иванчева), в начале 80-х годов ХХ века был передан мне - Виктору Николаевичу Костромину моим духовным отцом, старцем-протоиереем Василием Николаевичем Серебренниковым, который до 1989 года был настоятелем храма Воскресения Словущего на Арбате, в пер. Аксакова (быв. Филипповском). До самой смерти о. Василия я посещал службы в храме Воскресения Словущего на Арбате иногда алтарничал в этом храме.
О. Василий мотивировал передачу текста воспоминаний в рукописном виде тем, что в настоящее время издание воспоминаний невозможно, сам он уже стар, а после его смерти, при разборе его бумаг, воспоминания могут быть уничтожены. Он просил издать данный текст, когда появится возможность или хотя бы сохранить распечатки воспоминаний для потомков. О. Василий скончался 30 декабря 1996 г., в день пророка Даниила и трех отроков, в 6 часов утра.
Я стал заниматься расшифровкой рукописного текста не сразу, а только после того, как отношения между Русской Православной церковью и Российским государством перестали быть конфликтными.
Расшифровка текста велась довольно долго около полутора десятков лет, что было связано с моей высокой загруженностью на различных предприятиях. Во втором десятилетии ХХI века в деле расшифровки текста мне стали помогать другие люди.
Сам текст воспоминаний в  рукописном виде был передан о. Василию его близким духовным другом, старцем схиархимандритом Иоанном Масловым. О. Иоанн знал, что его деятельность находится под бдительным наблюдением советских спецслужб и, опасаясь того, что многие бумаги из его архива могут быть изъяты и уничтожены агентами этих спецслужб, решил передать этот текст в надежные руки (т.е. в руки о. Василия).
О. Иоанну оригинал рукописи в конце 60-х годов ХХ века принесла его духовная дочь монахиня Любовь, которая во времена гонений на Православную церковь была тайно пострижена в монашество еще о. Серафимом Батюковым и проживала в городе Загорске Московской области.
У монахини Любови с начала 30-х годов ХХ столетия и до самой смерти в 1961 году проживал автор рукописи – монах Нектарий Иванчев. После его смерти, разбирая вещи умершего, монахиня Любовь обнаружила оригинальную рукопись.
Кроме рукописи о. Нектария, в бумагах была обнаружена еще одна рукопись, принадлежавшая перу иеросхимонаха Зосимы, с которым о. Нектарий жил в одном селе, в Забайкалье.
Эта рукопись не была расшифрована. Возможно о. Иоанн не счел необходимым расшифровывать ее, так как она содержит выдержки из творений русских святых.
Когда я получил рукописный текст от о. Василия, я принял  его за оригинал воспоминаний старца Нектария. Я очень медленно, одним пальцем, начал печатать текст на пишущей машинке в то время когда мое руководство этого не видело. К началу 2001 года я перепечатал примерно четверть текста, а потом у меня на работе появилась возможность печатать текст на компьютере.  Я начал набирать текст на компьютере и почти закончил набор, но вдруг мой компьютер был поражен вирусом. Набранный текст восстановить не удалось. Файл с текстом полностью погиб и я снова начал его набирать, но при этом распечатывал те фрагменты которые набирал. И это оказалось не зря, мой домашний компьютер, на котором я набирал текст, так же был поражен вирусом, а когда его восстановили, в файле оказались какие то символы. Текст снова исчез. Я продолжил работу с того места, на котором остановился, продолжая периодически распечатывать набранные фрагменты. К 2006 году я закончил работу по распечатке всего текста, а потом мой компьютер окончательно вышел из строя, в нем испортился жесткий диск.
Больше года после кончины отца Василия Серебренникова я не мог найти себе духовника. Весной 1998 года мой друг – Константин Юльевич Белов, пригласил меня на воскресное всенощное бдение в московский храм Преображения Господня в Богородском.
После окончания службы Константин познакомил меня с протоиереем Димитрием Фроловым и я до смерти этого старца в 2 июня 2012 года оставался его духовным сыном.
Отец Димитрий был другом детства будущего митрополита Никодима Ротова и будущего архимандрита Авеля, наместника Иоанно-Богословского монастыря.  Они все втроем алтарничали в рязанском храме иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость».
В 2010 году я принес распечатанный текст отцу Димитрию. Он взял его для того, что бы внимательно изучить. С южной стороны храма Преображения Господня стоит одноэтажный бревенчатый домик для священнослужителей. В этом домике отец Димитрий хранил распечатку, внимательно ее изучая.
Зимой 2011 года отец Димитрий вернул мне распечатку и сказал, что бы я отправил ее в редакцию какого-нибудь православного журнала, что это надо публиковать. Такие воспоминания, сказал отец Димитрий, нельзя просто так забросить, их надо издавать.
Я снял копию с распечатки и отправил ее в редакцию одного из журналов (не буду его называть), но ответа не получил.
В конце 2015 года у меня в гостях был уже упомянутый Константин Белов и я рассказал ему про рукопись. Он попросил меня почитать текст и я дал ему распечатку. Константин перепечатывал некоторые фрагменты и выкладывал в сети интернет.
Осенью 2016 года текстом заинтересовались некоторые священники – знакомые Константина. После чего Константин стал снова набирать текст в электронном виде, а меня просил передать ему рукописный текст для проведения экспертизы, так как я принял  его за оригинал воспоминаний старца Нектария.
Результаты первой экспертизы показали, что рукописный текст составлен не позднее 1960 года. Также была проведена вторая экспертиза, ее результаты показали, что рукописный текст составлен не позднее 1967 года.
Результаты двух экспертиз зародили у священников-друзей Константина сомнения в том, что рукопись принадлежит старцу нектарию, так как он скончался в 1961 году, о чем мне рассказывал еще отец Василий. Тогда Константин попросил меня найти еще кого то из духовных чад отца Василия, кто мог бы прояснить ситуацию.
Я начал поиски и узнал, что примерно в 1975 году отец Василий направил своего духовного сына и моего друга - Владимира Борисовича Савельева к отцу Иоанну Маслову с просьбой побеседовать с монахиней Любовью и записать беседу на магнитофон. Кто еще был с Владимиром - я не знаю. Но Владимир скончался в 2006 году. Тогда я разыскал его младшего двоюродного брата Андрея Николаевича Савельева и обратился к нему с просьбой помочь мне достать запись магнитофонной беседы с монахиней Любовью.
Мы с Андреем побывал в квартире покойного Владимира и среди катушек с магнитными лентами я нашел нужную.   Я смог определить то, что это именно та катушка потому что на ее коробке было написано «Запись беседы с матушкой Любовью». Кроме того, в коробке лежали листы с напечатанной на машинке расшифровкой беседы.
Привожу ниже фрагмент беседы Владимира Борисовича Савельева с матушкой Любовью, касающийся текста воспоминаний старца Нектария.

Вопрос: Матушка Любовь, Вы знакомы с отцом Иоанном Масловым?
Матушка Любовь: Да, нас познакомил с отцом Иоанном в 1963 году мой духовный отец – ректор Духовной Академии протоиерей Константин Ружицкий. Это было великим постом. Перед этим (кажется под Рождество 1962 года) я принесла о. Константину рукопись старца Нектария, который проживал у меня в доме до своей смерти в 1961 г. Рукопись была очень большая и очень ветхая. Она когда то промокала, потом попала в огонь, когда у нас в доме от огарка свечи вспыхнули книги. О. Константин прочел рукопись, она ему очень понравилась. Он сказал, что это сокровище, но издать его в Советском Союзе невозможно. Рукопись надо отредактировать или переправить за границу, а сейчас ее надо спасать от гибели, потому что она буквально рассыпается в руках. О. Константин сказал, что сам он заняться этим уже не сможет (ему было почти 75 лет), но у него есть любимые, надежные ученики, которым он эту работу поручит. Тогда о. Константин познакомил меня с о. Иоанном и о. Марком Лозинским. Им он поручил переработать и перепечатать рукопись.

В: Матушка, а кто это – старец Нектарий?
М. Л.: Старец Нектарий это простой русский монах болгарского происхождения, родившийся в Рязанской губернии, попавший в плен во время Русско-японской войны и после плена оставшийся жить в Японии. Так он был поражен встречей с японским православным священником – о. Павлом Савабе. Мирское имя старца Нектария – Василий Васильевич Иванчев. В Японии он был пострижен в мантию еп. Сергием Тихомировым. После смерти о. Павла монах Нектарий вернулся в Россию и некоторое время жил в Забайкальском крае, после чего пробрался к себе на родину, откуда его своячница направила к моему первому духовному отцу, который постриг меня в монахини – старцу Серафиму Батюкову. О. Серафим направил монаха Нектария ко мне, так как я жила одна и он меня не стеснял.

В: А что случилось в дальнейшем с этой рукописью?
М. Л.: Примерно через год после передачи рукописи о. Иоанну и о. Марку о. Константин преставился и я стала ходить на исповедь к о. Иоанну. Иногда он приглашал меня в Духовную академию, в Церковно археологический кабинет, где трудился о. Марк. Там рукопись хранилась и о. Иоанн с о. Марком бережно брали по несколько листочков и перепечатывали их. Совсем поврежденные места они восстанавливали с моих слов, так как мне старец Нектарий давал читать свою рукопись и рассказывал о подробностях своей жизни. Начало рукописи, где описано начало жизни старца, его жизнь в Японии и возвращение в Россию, почти не пострадало потому, что начало рукописи при пожаре было внизу стопки и не загорелось. Поэтому о. Иоанн и о. Марк не редактировали это начало текста, оно перепечатано ими без правок.

В: Каково отношение о. Иоанна и о. Марка к этой рукописи?
М.Л.: К сожалению, о. игумен Марк уже преставился. Он был много моложе о. Иоанна и очень хотел начать печатать куски из рукописи в разных изданиях Академии. Но о. Иоанн, как более умудренный, говорил что еще не пришло время. Некоторые фрагменты из рукописи вошли в его труды. В частности, он зачитывает некоторые высказывания своим студентам на лекциях. О. Иоанн понимает, что упоминание многих имен из рукописи может привести к скандалу с властями. Например, старец Серафим до сих пор рассматривается как антисоветский деятель, хотя о. Иоанн относится к нему с большим уважением. Дело в том, что о. Серафим был духовником владыки Афанасия Сахарова, к трудам которого с благоговением относился духовный отец самого батюшки Иоанна – схиигум. Андроник Лукаш. О. Иоанн писал о. Андронику об о. Серафиме и о. Андроник ответил, что у такого светила духовник тоже был великим старцем. О. Марк был захвачен японской темой и в начале 1971 года подготовил доклад о святом Николае Японском. Он планировал продолжить работу над японской темой и сделать доклад об о. Павле Савабе, но скоропостижно скончался от диабета. Примерно года через два рукопись была окончательно перепечатана. Отцы Иоанн и Марк очень осторожно, только очень близким людям, давали снимать с нее рукописные копии или так же перепечатывать. В рукописи много упоминается врагов советской власти и не лояльных к советской власти священнослужителей. Поэтому отцы Иоанн и Марк не допускали распространения рукописи в Лавре и в Академии. Тот экземпляр напечатанного текста, который был у о. Марка в келье, сразу после его кончины исчез бесследно – так мне сказал о. Иоанн. Один из списков рукописи о. Иоанн передал протоиерею Василию Серебренникову.

В: Зачем батюшка передал один из списков о. Василию?
М. Л.: О. Иоанн говорил, что к о. Василию на исповедь ходит профессор философии – Лосев, может быть, ему удастся как то опубликовать  текст или переправить его за границу, что бы он совсем не пропал в Советском Союзе. Жена этого профессора хорошо знала о. Серафима Батюкова при его жизни. Но она часто обижалась на старца, так как она была под духовным руководством Михаила Новоселова, а старец не поддерживал резкую позицию Новоселова в отношении к митр. Сергию.

В: Матушка, а кто такой Михаил Новоселов? Священник?
М. Л.: Точно это не известно. Говорят, что он был рукоположен тайно еп. Федором Поздеевским, но правда ли это я не могу сказать. Отец Серафим называл его просто Михаилом Новоселовым и никогда отцом или священником. А отец Серафим чтил духовный сан.
 
В: Матушка, как закончилась жизнь старца Нектария?
М. Л.: На Успение Богородицы, в 1961 году мы со старцем были на службе в Лавре, причастились. Вернулись домой, разговелись. Старец почувствовал себя нездоровым и прилег отдохнуть. Недомогание так и не прошло. 3 сентября по н.с. старец позвал меня попросил прощения у меня и попросил прочитать отходную. После окончания канона лицо старца просияло, он перекрестился и отошел ко Господу. Я прочитала канон по исходе души от тела и занялась приготовлением к погребению. Затем пошла в Академию к о. Константину, попросить его отпеть старца.  Отпели его 5 сентября по н.с. и погребли.

В: Матушка, а где погребли старца?
М. Л.: На одном из местных кладбищ. Я водила о. Иоанна на могилку старца, а о. Иоанн потом водил на нее о. Василия.

После получения этого фрагмента все работы по изучению рукописного текста были прекращены, а сам текст был отдан экспертам в качестве научного материала и оплаты части их гонорара. К сожалению, пленка катушки утратила свою функциональность за период хранения, составивший более 40 лет. При попытке воспроизвести запись слышен только шум.

 раскрыть ветвь  0
Написать комментарий
95 3 0
Наверх Вниз