Что, если под пером графомана (или отчаянного борца за литературную работу) всё смешается, наконец, и уже невозможно будет отличить чистовик от черновика, произведение от попутных заметок, косвенную речь от дневника? А разве всё не происходит именно так?
Может, удастся заработать хотя бы на дрова и папиросы.
