Последнее, что она помнила — скользкий асфальт под дождём, резкий свет фар, и странное, почти облегчённое чувство: «Ну вот и всё».
Не было боли. Не было света в конце тоннеля. Был только холод, а потом — ничто. Пустота, в которой не было даже её самой.
Её жизнь не была трагедией. Она была фоновым шумом: работа, которую не любила, квартира, которую не называла домом, люди, которые забывали её имя. Она была той, кого не замечали. Той, чьё отсутствие не оставляло ничего.
И когда мир поглотил её, никто её не искал. Никто не звал по имени.
Она была идеальной забытой душой. Именно поэтому он и нашёл её
