Я помню всё. Тьму, толчки, испуганное сердцебиение матери — мое единственное убежище, которое вдруг стало для меня смертельной ловушкой. Она пила горькую отраву, прыгала с высоты, морила себя голодом. Она хотела, чтобы меня не стало.
Врачи говорили ей: «Вы убили бы кого угодно, но этот ребенок — кремень».
Они ошибались. Я не кремень. Я просто очень хотела жить. Я не знаю, за что она меня так ненавидела. Но я знаю одно: я имею право быть здесь. И я докажу это каждым своим вздохом.
