Он мог бы жить спокойно: тёплые коридоры станции, пайки по расписанию, безопасность за шлюзом, любимая рядом.
Но Дан снова выбирает дверь, за которой никто ничего не обещал.
Очередной прыжок — и под ногами не металл, а палуба. В лицо — солёный ветер. Впереди — чужой век, где улыбаются редко, а за ошибки платят быстро. Карты врут, флаги меняются, “право силы” действует без печатей, и каждый берег встречает по-своему: то торгом, то охотой.
Говорят, море всё стерпит. Врут. Оно запоминает.
Балтика и тёплые проливы, тяжёлая Атлантика и дальние океанские дороги; порты, где легко исчезнуть, и побережья, где проще умереть, чем объяснить, кто ты такой и откуда взялся. Кёнигсберг… Стамбул… дальше названия путаются, как следы на мокром песке: Новый Свет, Восток, южные бухты, северные шторма.
И как все - Не получается.
Потому что Дан — неправильный корсар. И рядом рыжая со шпагой и пистолем.
