Что движет человеком, который начинает есть себя, начиная с кончиков пальцев? Для Артура это был не голод тела, а ненасытная жажда пустоты, стремление стереть границы между потребителем и потребляемым. Его путь, запечатлённый в леденящих кровь записях, пролег через боль и безумие к бедру, где осталась лишь белая кость – последний, бесплодный алтарь его самоистребления.
