Они говорят, что мир рухнул не со взрывом, а с кашлем.
С первого утра, когда соседка попросила соль булькающим шёпотом. С момента, как её зрачки поглотили радужку, оставив два чёрных колодца.
Для Артёма это началось в лифте. Мужчина в дорогом пальто мерно раскачивался, стукаясь затылком о зеркальную стену. Его челюсть двигалась вхолостую, пережёвывая воздух. Тогда Артём просто вышел пешком по лестнице. Ему нужно было в аптеку за корвалолом для матери.
Это было вчера. Или позавчера?
Теперь семнадцатиэтажная башня из серого бетона стала их ковчегом. В квартире на двенадцатом этаже — мать, которую трясёт не от страха, а от абстинентного синдрома, младшая сестра, сжавшая зубы так, что на скулах ходят желваки, и монтировка в руках Артёма. За дверью — условный стук старого вояки Семеныча, а за окном — море заражённых, которые не чувствуют боли и не знают страха.
Но настоящий кошмар начинается, когда Артём понимает: его собственная мать уже
