Сознание вернулось не щелчком, а влажным, давящим холодом.
Сначала я почувствовал ткань. Свою собственную ткань. Тысячи микроскопических ворсинок, которые сжимались и разжимались в такт несуществующему сердцу. Потом — запах. Дешёвый порошок с привкусом озона, чужой пот и сладкая, приторная вишня из распылителя.
Я открыл глаза.
Передо мной висела стена. Серая, шершавая, с выщербленной краской. Я моргнул — и стена приблизилась. Нет, это я накренился.
— А? — сказал я.
Вместо голоса из ниоткуда послышалось тихое шуршание. Будто кто-то провёл пальцем по плохо высушенному халату.
До меня дошло медленно, с противным ощущением реальности, которая не желала складываться в привычную картинку.
Я — прямоугольник.
