Может ли тишина звучать громче, чем крик? В этом цикле белых стихов слова следуют за призрачной нитью «Лунной сонаты» Бетховена, проходя путь от нежного ночного покоя до яростного шторма человеческого духа.
Белый стих здесь выбран не случайно. Отказываясь от строгих оков рифмы, поэзия обретает особую непринужденность, позволяя мыслям течь свободно, подобно фортепианным импровизациям. Но за этой внешней легкостью скрывается глубокий драматизм — попытка заглянуть в бездну гения, который творил в абсолютном безмолвии.
