Генри с детства понимал, что его жизнь — это паршивая скачка, где его лошадь пристрелили еще на старте, но в этот раз похмелье пахнет не перегаром, а типографской краской, но проснувшись в комнате, которая буквально рассыпается в газетную труху, Генри обнаруживает, что его реальность : лишь бесконечный черновик, который пишет сломанный кофейный автомат в подвале дешевого бара, друзья превращаются в абзацы, женщины — в пятна от кофе на полях, а сам он медленно становится бумагой.