Он был из тех, кто держит границу не мечом, а мерой: пока он помнил, где черта, миры не рушились...
Когда пришло время, никто не назвал его героем, ибо он был «ваном» — тем, кто стоит на границе миров и держит равновесие, даже если небо трещит по швам. А границы в те дни были не земные: они шли между созвездиями, между клятвами асов и сердечными песнями ванов, между тем, что можно взять, и тем, за что придётся заплатить душой.
