Кейн возвращается из отпуска — но что-то в нём сломалось. Теперь конферансье считает вежливостью петь под каждой дверью, если не открыли с первого стука, а его голос, рассчитанный на целый шатёр, не щадит ничьих ушей — особенно ушей несчастного суперадмина, чья комната оказалась худшим местом во всём жилом блоке.
Труппа, не оправившаяся после кошмара с обезумевшим Джексом, встречает утро на грани нервного срыва — а Кейн решает всех «развеселить» новым громким аттракционом, явно позаимствованным у первого попавшегося чат-бота. Гейтен держится на голом упрямстве без сна, Зубл в буквальном смысле теряет части тела, а из уст безобидного Пузырька неожиданно льётся поток нецензурной лексики неясного происхождения.
Джекс тем временем необъяснимо приходит в норму — вопрос лишь в том, успевает ли сам Цирк прийти в себя вместе с ним.
