Каково это — хоронить собственное лицо, свой рост и свой голос, глядя на то, что осталось от твоей точной копии на проклятых рельсах? Каково это — три года вгрызаться в рабочий шлак, укрощая чужую гниль и завалы лжи, пока в ушах растет мертвый гул пустых гудков?
Меня пытались распять в шуме чужих пиров. Из меня хотели сделать удобный громоотвод для чужих страхов. Но ад меня не выжег — он закалил сталь.
Цепи порваны в куски, тугая дверь в прошлое закрыта намертво. Я вылез на свет сквозь копоть и пепел, чтобы сказать упрямое «Живи». Но для тех, кто выл за стеклом и подливал вино в дорогие бокалы, у меня остался только один приговор. Старый притон расколот до кирпичных костей. Кому-то придется ответить за этот личный ад
