Она еще помнила тяжесть пистолета. Свою лютую ненависть, направленную с дулом на предателя мужа, на шлюху, что верещала и пыталась спрятаться за его спиной. Не ожидали любовнички, что их застукают в самом разгаре. Оружие, которое только что она выдернула из кобуры замешкавшегося охранника, размахивающего граблями:
— Наталья Николаевна, не надо! Остановитесь! Не нужно глупить.
— Тоша, отвернись, — оскалилась она. — Отвернись, чтобы не соврать на полиграфе.
Наташа смотрела в расширенные зрачки мужа, смотрела в того, кому верила больше, чем себе.
