Он странный от рождения — и потому слышит то, чего не видят другие. Мир для него — оркестр запахов, вкусов и звуков. Голос труса сыплется гравием. Голос вора обтекает, как масло. А есть голос — ровный, тяжёлый, отшлифованный, как мрамор, — и Ян знает: тот, кто держит себя так ровно, прячет внутри узел.
Когда в Перми, в старом доме на Разгуляе душат юную виолончелистку, а вместе с ней исчезает дорогой итальянский инструмент, следствие идёт по уликам. И только один человек в тёмном подвале слышит по записи допроса — они взяли не того.
