Диспетчер скорой принимает вызов в двадцать три пятьдесят две. В трубке дыхание и больше ничего. Номер служебный, привязанный к подстанции: звонит врач выездной бригады.
Бригада приезжает через семнадцать минут и не может открыть дверь. Оксану Ветлицкую, тридцати восьми лет, убили одним ударом в затылок. На столе остыли две чашки, вскрыта коробка конфет, и кто-то аккуратно вымыл две чайные ложки.
Она впустила знакомого. Она набрала не полицию, а своих.
В её квартире Астахов находит общую тетрадь на девяносто шесть листов. Полгода Ветлицкая записывала туда всё, чего не могло быть, и проверялась у неврологов, чтобы убедиться, что здорова. Между записями про чужие лица втиснута одна деловая строчка про ампулы с посторонней маркировкой.
А последняя запись сделана за неделю до смерти: она вычислила майора из полиции, который дважды за зиму закрыл дело так, будто знал больше, чем написал, и собиралась позвонить ему в понедельник.
Она погибла в ночь на понедельник.
