Город Кадыкчан умер тихо.
Не как люди — с хрипом, с агонией, с последним вздохом, за который цепляются родные. Города умирают иначе: последняя печка остывает, последняя дверь закрывается, последний человек садится в автобус и не оборачивается. Потом отключают электричество, потом — тепло, и пустые окна смотрят в небо, как глазницы мертвеца.
Но иногда мёртвые города не отпускают тех, кто в них остаётся.
Иногда в тишине, которая гуще звука, прячется нечто древнее — то, что было здесь до шахт, до домов, до людей. То, что не имеет имени, но имеет терпение. Оно ждёт, когда уйдёт последний, — и заберёт его. А потом следующего. И следующего.
