Она бежала, сама не зная куда. Не думая, где можно укрыться, где запереться, где спрятаться хоть на несколько минут. Просто бежала, подчиняясь слепому, животному ужасу.
У очередной лестницы ноги подвели её.
Она оступилась, рухнула на колени, больно ударившись о камень, но упасть до конца ей не дали. Чужие руки тут же схватили её под локти, резко подняли и повели дальше — не спрашивая, не замедляясь, не обращая внимания на её слабые попытки вырваться.
К главному входу.
К главному залу.
Туда, где отец прежде принимал просящих и вассалов.
Туда, где когда-то впервые прозвучал приказ о начале войны.
И туда же, где теперь безжалостно был вынесен приговор её концу.
