Главный следователь пятидесятимиллионного мегаполиса Александр Морозов всю жизнь верил чутью больше, чем выкладкам машины, — и погиб, доказывая свою правоту. Очнулся он на полу съёмной комнаты, в Петербурге, в декабре 1912 года — в чужом теле, с разбитым виском и с бумагой в кармане, по которой завтра надлежит явиться на службу в сыскную полицию. Прежнего хозяина этого тела только что убили. Заявить об этом некому: убитый жив, вот он, подпись ставит.
Первое же дело: в доходном доме на Лиговке найден мёртвым закладчик, бравший под залог то, о чём не спрашивают. Дверь заперта изнутри, ключ в скважине, окно на щеколде, врач пишет «паралич сердца». Только касса пуста, а вещь, принятая за неделю до смерти по цене полдома, исчезла из запертой комнаты. Начальству нужна бумага к пятнице. Морозову нужна правда — тем более что на пустой полке он видит то, чего не видит больше никто. След. Такой же, какой светился на дверном косяке его собственной комнаты в ночь, когда он очнулся.
