Весна 1916 года. Год назад Морозов настоял на том, чтобы четверым обокраденным вернули не вещь, а выбор: приехать, объяснить и предложить решить самим. Один отказался, вдова продала за четыре рубля, а в тверской деревне Заречье старуха Кузьмина взяла — «от деда лежала, пущай лежит».
В мае приходит известие: она слегла на Рождество, пролежала четыре месяца и умерла на Светлой неделе. Ни боли, ни жара, ни кашля — одна слабость, при полной памяти до последнего дня. А в феврале в том же дворе была кража: унесли бельё, самовар и «медное».
Морозов едет за пятьсот вёрст — в отпуск, за свой счёт, по делу, которого не существует. И находит: сундук стоял в полутора аршинах от изголовья, сундук не взломан, а бляха внесена в опись похищенного.
Он выяснит, куда она делась, достанет её со дна реки и вернёт хозяевам. И запишет в свою тетрадь то, чего не пишут в производствах: что совет был верен и что он, по всей вероятности, стоил этой женщине жизни.
