Это не стих. Не рассказ. Не поэма.
Это разговор. С собой. С тем, кто носил панцирь так долго, что забыл, где кончается броня и начинается он сам.
Он надел его, чтобы выжить. В декабре. В январе. Когда было страшно. Когда было больно. Когда никто не видел. Панцирь стал домом. Стал стеной. Стал тюрьмой.
Но броня не растёт. Она только твердеет. А он — живой. И то, что когда-то спасало, теперь мешает дышать.
Панцирь трещит. По швам. По краям. По тому, что он прятал. По тому, что болит. И под ним — не пустота. Под ним — живой. Под ним — он.
Это история о том, как снять броню. Не руками. Не силой. А тем, что перестать бояться. Не страха. Себя. Настоящего. Того, кто был всегда. Но молчал.
Для тех, кто носит свой панцирь. Для тех, кто боится снять. Для тех, кто уже слышит треск.
