Листья не падают.
Нарисованный трёхмерный гербарий висит над головой, каждый идеальный лист будто прибит к воздуху, вокруг тихо и противно, как внутри плохо сделанной голограммы — а потом листья начинают медленно кружиться и собираться в маленький лесной торнадо, и не просто вокруг неведомого центра, но вокруг Насти.
Она стоит в центре этой золотой карусели, сложив руки на груди, как складывают руки те, кто долго ждал, когда на них, наконец, обратят внимание.
Она почему-то смотрит на меня так, как я сам смотрю на кадр, который уже знаю, что он хорош, но ещё не понял, лучший ли он в серии.
— Звал? — спрашивает она тем же голосом, но в совршенно незнакомой интонации.
