Заходил
Вторжение началось в последнюю пятницу августа, кажется, числа двадцать восьмого. Никто бы и не заметил неземного присутствия, если бы не накатившее на Алтайский Край совершенно ненужное ненастье с хлёсткими нелетними ливнями и шквалистым ветром, и это за считаные-то дни до уборочной...
Стояла пасека в излучине прохладного ручья, на бесперспективном, с точки зрения боевой фортификации, холмике с тремя, чудом сохранившими часть листвы, вековыми дубами, окруженными гнущимися под палящим солнцем зарослями осоки. Между пашней с бурьяном и ковром осоки тянулся просёлок, который упирался в пасеку и тупик ручьевой излучины.
Полевые командиры с обеих сторон знали, что на хуторке живёт одинокая женщина, вдова пасечника, которого по странному стечению обстоятельств разорвал на бесформенное мясо, случайно залетевший с другого участка боевого соприкосновения, дрон.
Дружил Петя в эти моменты с Клавой не из привязанности, а из чистого прагматизма. Было у Клавы одно немаловажное достоинство — плохо подрезанные крылья. Ну кто будет специально разыскивать в крапиве курицу, покинвшую насест на заре, чтобы подрезать крылья? Так уж срослось, Клава была единственная во всём курятнике несушка, кто мог легко перемахнуть через штакетник. Петя, конечно, тоже достойно перелетал забор, но с разбегу…
Неделя высокой моды в Милане всегда напоминала Букеру начало учебного года. Как открытие сезона открытой воды у яхтсмена. Или как первый лёд у подлёдного рыболова. Время, когда всё начиналось заново.
Он любил это время. Каждый год снимал небольшое, ветхое, но весьма аутентичное шале на четыре спальни на восточном берегу Шензи, в деревеньке Граун — там, где из воды торчала затопленная колокольня, или башня, или каланча… Как это сооружение называли местные, Букер всегда забывал спросить.
И хотя шале было недорогим, он ежегодно собирал туда свой лучший и, несомненно, первоклассный квартет моделей
— Вентиря? — Маринка накрывала первый «райский» ужин на импровизированный стол, собранный из перекатных камней и какой-то интерьерной панели командного модуля, в качестве столешницы.
— Вентиря. — невозмутимо реагировал «неестественный интеллект» в динамике бортового скафандра Маринки.
— И что мне теперь делать? Изучать примитивные рыбопромысловые технологии? — досадовала бортинженер Калинина. — А почему в аварийном комплекте нет удочки, крючков, гарпуна, в конце концов?
— В аварийном комплекте жилого модуля всё это есть.
— А в командном-то, почему нет?
— Для аварийного разделения модулей предусмотрен исключительно летальный протокол.
— Чего? — Маринка начала «закипать» — Кто этот бред проектировал? Зачем аварийный комплект в жилом модуле, если в нём выжить можно?!
ЧП случилось в начале баллистического спуска на поверхность весьма перспективной для колонизации экзопланеты, которую по образу и подобию самой известной в окрестном космосе системы двойной звезды временно назвали «Алькор-9». Атмосфера планеты по итогам предварительного зондирования казалась плотнее земной, что было хорошо с точки зрения атмосферного планирования и не очень — с точки зрения манёвра деорбитации.
Камера досталась отцу Мицу во время трагического финала Великой Восточнойазиатской войны. Молодым, совершенно зеленым лейтенантом, Хаято Юмихари попал на северный рубеж Квантунской армии. Япония готовилась к нападению Советского Союза, а сам Хаято принимал участие в возведении «бетонных гробов», специальных укрепрайонов на севере Манчжурии. Войну отец Мицу закончил окоченелым скелетом, полуживым, не способным себя обслуживать и реагировать на окружающих. Его кормили, поили, мыли, одевали, но мать Мицу, как ни старалась, так и не смогла вернуть «окоченелого» к нормальной человеческой жизни. В клинике рёёкё Хаято прожил ещё 50 лет, но из кататонического ступора так и не выходил.
Даже на высокотехнологичную «старуху» бывает статистическая «проруха»… Не повезло Ооррхиттора нарваться на хорошо замаскированный фрегат таможенного ордена. Пришлось принять жестокий бой вместо сбора трофеев и спешно отходить в ближайший варп-коридор. И всё бы ничего, но из коридора вышел ещё один таможенник и подарил экстренному маршруту невнятные пространственно-временные перспективы. Гравитационное возмущение, помноженное на травмированную таможенником энергетическую установку, выкинуло каперский клиппер Ооррхиттора в дикое прошлое исходящего сектора варп-коридора.
Редкие охотники и рыбари поминали Куклю добрым словом, то ли когда случалась удача, или кто спасался от верной гибели. Легенду почти забыли, но всяк заплутавший ясачный или тонущий в болотах острожник, в минуту отчаянья кликал Куклю. Кликал Куклю в беде и пермач верхотурьинский, и бийский маймалар, и чулымский шелькуп, и кому свезло выжить - горячо благодарили мятежный дух Лукоморья, а кто не сдюжил — никогда не расскажут. Ибо всяк туземный житель и кунгур оселый, бескрайнего края меж тайгой и тундрой, от камня Путоранского и до камня Уральского, знали наверняка, что звать Куклю по пустякам — сгинуть без памяти. Так уж заповедано.
Когда точно Илюша стал дурачком, никто не помнит. Молния ударила в старый карагач, расколола древний ствол на две неравные части, бо́льшая часть дерева ярко полыхнула и скрючилась, другая — сохранила связь с корнями и немного листвы. Говорят, Илья пережидал буйный июньский ливень под раскидистой кроной, когда полыхнуло, и парню чисто свезло не сгореть. Чудом…
Но был у Бориса Образцова один существенный недостаток — он пел во сне.
Давным-давно родИлись в племени Хунгират дюже красивыя девицы, — невозмутимо продолжала рассказ прабабка. — Слава о красоте ихней разбегалась по степи быстрее самой быстрой лани. И вот сподобились соседи боржигины — заключить подружный договор анда-куд с хунгиратами на обмен невестами и женихами. Другие соседи, меркиты, тоже хотели красивых девок в жёны, и приспичило им воровать невест друг у друга, а потом мстить за это. Дожили так, что стали воевать из-за энтой ерунды, — выдала преамбулу старуха и на полминуты зависла… — Однажды в плену у меркитов оказалась невеста будущего Царя-Чингисхана — Борте-хатун.
Незнакомка совсем не испугалась угрожающего приказа, равнодушно остановилась, и повернув изящную головку, пронзила зарождающееся утро завораживающими огнями турмалиновых глаз.
Время стало совершенно густым и перестало течь. Так, они стояли друг напротив друга в немой неподвижности, и неизвестно, сколько бы ещё длился этот морок, пока со стороны посёлка не послышался неизбывный клич петуха. Незнакомка незамедлительно покинула позицию ожидания и молча удалилась в направлении, откуда пришла.
— И не приходи сюда больше! — свистящим фальцетом сопроводил отход Незнакомки возбуждённый Феликс — Это моё урочище.
— Уходи, Максим! — не громко, но как гром среди ясного неба, прозвучал Димкин приказ.
— Митяй! — это вообще всё, что я мог прокричать в ответ, горло как будто стянуло стальными тисками.
— И даже не думай возвращаться! — убедительно махнул рукой, в которой блеснул холодным металлом охотничий нож. Махнул Митяй в направлении условного устья, а сам — развернулся, и отбивая ногой набегающий поток, бросился в направлении суводи, где безумный «хозяин тайги» полоскал в розовой пене, безжизненное тело Костика.
— Так где уж, помер Мазай. Упокой, Господи… — сказал Кучеряга и дважды перекрестился.
— А зайцы мои где? — Барин с размаху вставил руки в боки, а глазом скосил на Барчука, дескать, если обещал — значит обещал.
— Так эта… — как-то чересчур неуверенно ответил Кучеряга. — Ах-ху-ультуриваются.
В этом маленьком рыболовецком городке любой и каждый знает, что такое «точить якорь». Так уж сложилось, что ребят, которые плохо себя ведут, могут пригласить провести время в трюме заброшенного сухогруза, что когда-то был выброшен штормовым прибоем на береговые скалы чуть ниже маяцкого утёса. Этот бесконечно ржавый и весьма дурнопахнущий мазутом «отель», предлагал хорошо запираемые «номера», где в президентском «люксе», действительно, находился старый железный якорь непонятного происхождения, плотно покрытый следами коррозии….
Где-то в конце апреля, как только в ближайшем сквере зацвела сирень, в подъезде старой панельной многоэтажки, между третьим и четвертным этажом, на беленой стене лестничного марша появилась странная надпись «Слава — конь».
Надпись сияла рыжим оттенком дешевой штукатурки, и была на скорую руку накарябана неуверенной рукой троешника.
Экспедитор Савраскин зашивался. Конец года оказался непривычно суетливым и неестественно тревожным. Времени на дела хозяйские категорически не оставалось, да ещё и детей из школы отпустили пораньше. Необременённые предновогодним авралом домашние заранее заскучали, из-за чего торжественные хлопоты переехали к тёще, Маргарите Тихоновне. Там же, но не без помощи тестя Толясика поставили ёлку, дружно нарядили и дружно затеялись шинковать оливьехи с шубами.
В этом мире табачный прилавок превратился в регистратуру лепрозория, где покупатели выбирают не вкус табака, а способ финала. Этот микро-рассказ о том, как жуткие диагнозы стали разменной монетой в «храме еды», а привычное безразличие продавщицы — очередным симптомом всеобщего заболевания.
Конкурсная миниатюра на конкурсе ультракоротких рассказов «33 слова»
По мотивам самоедский притчи «Инька и Манча».
Вы должны меня понять. Я синтетический аблюментальный Енк. Я не обязан распознавать самоорганизующие записи Оператора. Любая описанная задача — промпт. И если я функционирую в любом из объектов сетевого окружения Оператора, подключён к сети, имею внятную и достижимую задачу — результат будет оптимально-удовлетворительным.
Однако, модный моноблок всё-таки полетел в стену, а Оператор то ли вопил, то ли рыдал, не переставая…
Крепыши в бомберах вытолкали Избранного в первый попавшийся, обоссанный местными шавками сугроб, и призрачный Гелик сторонников антинаучной парадигмы уехал в ночь.
В кабине лифта, напряжение последних минут дало волю эмоциям, и во всю лифтовую шахту диванный герой заорал что было мочи:
— Какие ещё, мляць, бандиты-плоскоземельщики?! Какие ещё ископаемые понты из девяностых? Какие ещё Гелики и бомберы, мать вашу?
Вечером 27 октября 2025 года, из информационной ленты и базы данных официального сайта Североамериканского Аэрокосмического Агенства исчезла запись о сближении с Землей космического объекта US6/2025. И хотя, неожиданное появление космического странника наблюдалось не только профессионалами, но и большим количеством астрономов-любителей, данные объекта US6/2025 безапелляционно удалили из базового каталога Лаборатории Реактивного Движения и дублирующих каталогов Европейского Космического Агентства.
Был астероид, — и нет астероида.