Андрей ждал осени, как другие ждут отпуска. Уже в августе он перебирал снаряжение, в сентябре не спал ночами, а к октябрю он ждал одного: рассвет, туман над болотом, утиный кряк над головой. Зимой он ходил на зайцев — и эти выходы любил не меньше. Охота была для него не убийством, а ожиданием, в котором он чувствовал себя живым.