Фургон был белый, грязный. Он остановился, когда Лена проходила мимо. Мужчина в серой куртке опустил окно и спросил, где школа номер сорок два. Лена показала рукой. Он сказал «спасибо, зайка». Больше она ничего не помнила: запах бензина, чужая ладонь на лице, удар затылком обо что-то железное. Сознание она потеряла сразу.
Правду говорить легко и приятно
102
102
1 914
1 914
Заходил(-a)
Андрей ждал осени, как другие ждут отпуска. Уже в августе он перебирал снаряжение, в сентябре не спал ночами, а к октябрю он ждал одного: рассвет, туман над болотом, утиный кряк над головой. Зимой он ходил на зайцев — и эти выходы любил не меньше. Охота была для него не убийством, а ожиданием, в котором он чувствовал себя живым.
А этот колобок был не из хлеба.
И потому никто не смог его сожрать.
Лика чинила всё, что умело гудеть, мигать или хотя бы нагреваться: радиоприёмники, кофеварки, чужие протезы. Трущобы Нижнего города платили за это скромно, зато честно.
Проклятие было старше самой Мирры. Давным-давно её прапрабабка, хранительница огня, однажды уснула у лампы. Огонь погас. В ту ночь на скалах разбился корабль, на котором была дочь морской царицы. Царица не стала слушать ни слёз, ни оправданий.
Тюрьма называлась «Объект 12», хотя настоящей тюрьмой она давно перестала быть. Ни решёток, ни коридоров с сапогами конвоя — только длинный зал, похожий на ангар, где рядами стояли капсулы. Внутри каждой лежал человек. Их лица были спокойны, веки слегка подрагивали — как у тех, кто видит сон и не хочет из него выходить.
Студент медик приходит на экскурсию в центр нейропсихиатрической коррекции