Дрейкотт стоит на шарде, клочке земли, который висит в пустоте. К нему ведет путь на опорах, поезд ходит по четвергам. Город держат два дома, и перрон делит между ними белая черта. У Марчей станция и земля под опорами, у Олденов вода. Револьверы у всех, но у черты не стреляют.
Я приехал во втором классе по билету третьего, с крепом на рукаве. Старикам я сказал, что траур по лошади. В прошлую пятницу в цистерне Олденов нашли Хэлси, который носил деньги через черту и был ничей. Позавчера его сожгли. Каждый дом винит другой.
Наутро я продал обоим домам одно и то же: узнаю, кто отправил Хэлси в воду, и назову. Пять фунтов сейчас, пять потом. К ужину весь город знал, почем я беру с каждого.
Через неделю заговорили, что в следующий четверг приедут констебли дороги. На тот же день я назначил бенефис памяти Хэлси. На афишке: «Второе зрение. Читаю всех: что в руке и что дома. Вход шесть пенсов. Сбор в пользу Тирни».
Деньги вперед. При людях я их не считаю.
