Переступив порог своей мастерской, Давид первым делом запер тяжелую дверь на засов, словно опасаясь, что кто-то сможет отнять у него утреннюю добычу. В помещении пахло привычным уютом: смесью терпкого столярного лака, выветренного табака, старой целлюлозы и сухих химикатов, которые он использовал для бережной реставрации. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь узкие окна полуподвала, резали густой воздух, подсвечивая мириады танцующих пылинок. Он положил находку на массивный дубовый стол, покрытый зеленым сукном, и аккуратно, стараясь не повредить хрупкий потрескавшийся корешок, положил альбом плашмя.